Хаос разворачивается, когда кровь отца Томассена окрашивает каменную кладку в багровый цвет. Его тело тяжело падает у ног стражников, которые отшатываются в шоке и ужасе.
— «Неееет! Убийца!» — рычит Бертран, выхватывая меч трясущимися руками. — «Ты осужден, ублюдок!»
Охваченные паникой, они преследуют нелепый прыгающий по крышам силуэт, пробегая вдоль городской стены и выкрикивая сигналы тревоги:
— «Стой, демон! Поймайте убийцу!»
— «Этот сумасшедший шут убил отца Томассена!»
— «Стража, схватите его, где бы вы его ни нашли!»
Достигнув глухого переулка между домами, шут-убийца быстро пробирается вглубь города, хватая удачно попавшийся постиранный плащ с одной из бельевых верёвок. Накинув его, он смешивается с толпой, следуя в верхний квартал.
Встревоженные граждане с криками разбегаются, когда солдаты выбегают на улицы, собираясь на поиски убегающего убийцы. Новости о чудовищном преступлении быстро распространяются:
— «Какие новости, добрые люди?»
— «Отца Томассена зарезал дьявол!»
— «Какой-то сумасшедший шут это сделал, сбежал по крышам!»
Толпа гудит от испуганного волнения. На рыночных площадях верхнего квартала торговцы настороженно смотрят на новичков, обсуждая события тихими голосами.
Одна из них, пожилая торговка речной рыбой сплетничает:
— «Вы слышали? Этот сумасшедший шут с разукрашенным лицом перерезал горло падре Томассену прямо на глазах у стражников! Наглый, как медведь!»
Лысый пекарь с покрасневшим от волнения лицом прерывает её:
«Да, и ушел чисто! Скакал с крыши на крышу, как какой-то демон. Куда катится христианский мир?»
***
Глава II Шутникам везёт
Город Труа погрузился в траур, и его жители собрались, чтобы почтить память своего покойного инквизитора, отца Томассена. Его убийство стало настоящим потрясением для всех, кто верил в Бога в этих средневековых стенах.
Мрачная процессия медленно двигалась по мощеным улицам, возглавляемая капитаном стражи Жаном де Реем. Он не был свидетелем дерзкого убийства, но его желание отомстить было настолько велико, что он шёл вперёд, не обращая внимания на дождливую погоду.
Тело инквизитора покоилось в гробу перед алтарём собора, его некогда гордая фигура теперь была неподвижной и бледной под саваном. Свечи мерцали, отбрасывая длинные тени на каменный пол, где были выгравированы молитвы об отпущении грехов. Скорбящие читали псалмы, и их голоса эхом отдавались под сводчатым потолком, но их слова казались бессильными перед лицом этой неестественной смерти.
В толпе шептались, как стервятники: безумный шут Ле Фу, пришелец из ниоткуда, безнаказанно убил посланника Божьего, нарушив ритуал исповеди. Многие утверждали, что он растворился в воздухе после совершения этого тяжкого греха, ускользнув днём от железной хватки темницы.
Капитан Жан стоял среди моря чёрных мантий и женщин в вуалях, погружённый в свои мысли. Он сжал кулак в перчатке, полный решимости привлечь к ответственности Ле Фу, даже когда горе от потери друга и коллеги затуманило его разум. Оскорбление не могло остаться незамеченным — столь смелый акт неповиновения бросал вызов как церковной власти, так и гражданскому порядку.
Между знатными домами летали секретные послания, трактирщики шептались за запертыми дверями таверн, а простые люди осторожно крестились, проходя по темным переулкам, где могла таиться опасность. Страх крепко охватил Труа, ожидая следующего поворота в этом смертельном танце между беззаконием и теми, кто поклялся отстаивать справедливость.
Но жители города и не подозревали, что Ле Фу наблюдал за ними невидимый с вершины той самой стены, где он устроил свой дерзкий побег всего несколько часов назад — никто не мог подозревать, что этому умалишённому злодею хватит столько наглости. Закутавшись в капюшон плаща, одолженного в прачечной, шут широко ухмылялся, смакуя хаос, который он создал.
Когда процессия вышла, чтобы похоронить отца Томассена, ставшего мучеником в одночасье, Ле Фу молча поклялся, что даже в смерти будет больше смеха, чем было когда-либо в морщинах лица Томассена, как и у многих священников по его мнению. И что капитан Де Рей был следующим в очереди, если попробует ему помешать. Взмахнув плащом, призрачный шут вновь растворился в тенях, готовый написать свой ответ кровавыми чернилами и заставить его прочитать весь город.