В дни после похорон инквизитора Томассена капитан де Рей удвоил количество патрулей городской стражи, стремясь найти хоть какой-то след неуловимого убийцы. Он созвал тайное совещание с оставшимися представителями епископата и светскими властями, и их лица были омрачены, когда они обсуждали сложившуюся ситуацию.
— «Мессиры», — торжественно начал Жан, — «Этот Ле Фу представляет собой опасного противника. Он открыто пренебрегает нашими законами и религиозными установлениями. Мы обязаны приложить все усилия, чтобы привлечь его к ответственности».
Жак де ла Шапель, известный как прево Труа, — дородный мужчина с густой бородой, тронутой сединой, наклонился вперед в своем кресле. — «Я согласен с вами, капитан. Однако мы должны действовать с предельной осторожностью. Если распространится слух о том, что церковь не может защитить своих…» — духовенство обеспокоенно зашелестело рясами в ответ.
***
Тем временем, в самом темном углу печально известной таверны города, «Петух и корона», две фигуры сгрудились над кружкой теплого эля. Один из них был седым одноглазым нищим, известным лишь под именем Грисси́. Другой, в плаще и капюшоне, оказался ни кем иным, как самим Ле Фу.
Грисси заговорил первым, его голос был тихим и хриплым:
— «Я слышал, что ты поставил на место старого Томмо? Это требует немалого мужества», — Щербатая ухмылка рассекла его обветренное лицо.
Ле Фу тихонько усмехнулся, откинув капюшон, чтобы продемонстрировать свою озорную улыбку. — «Ах, мой славный человек, когда жизнь преподносит нам лимоны… мы делаем лимонад!» — Он отхлебнул эля, вытирая пену с губ. — «К тому же, этого лицемерного болвана нужно было поставить на место, как и любого другого мерзавца-инквизитора».
Грисси тихонько рассмеялся. — «Ты прав. Но ты играешь в опасную игру, парень. Те, кто здесь заправляет, не в восторге от того, что ты их выставляешь в смешном свете».
«О?» — выгнул бровь Ле Фу. — «И с чего ты взял, что меня волнует, чего хотят эти старые извращенцы в рясах и их псы, феодалы?»
Внезапно снаружи послышались громкие голоса — стражники выкрикивали приказы, раздался громкий стук копыт по булыжникам. Грисси бросил на шута многозначительный взгляд.
— «Они приближаются, приятель. Лучше смотри под ноги, а не то угодишь прямиком на виселицу».
Ле Фу лишь улыбнулся шире, в его глазах заиграл озорной огонек. — «Дорогой, я уже танцевал со Смертью сегодня. И, думаю, ей понравились мои движения», — Он бросил несколько монет на грубо сколоченный стол. — «Но я благодарю тебя за твою заботу».
Плавно поднявшись, шут поправил плащ и небрежно направился к двери, оставив седого бродягу качать головой в изумлении. Мало кто знал, что у него уже зреют грандиозные планы — и да помогут небеса тому, кто встанет у него на
пути.
***
Когда Ле Фу спешно покидал таверну, его острый взгляд сразу же выхватил из толпы знакомую пару, купающуюся в недавно обретенной славе. Это были стражники Пьер и Бертран, те самые, что задержали его у городских ворот. Теперь они прогуливались по улице так, будто они владели городом, не хватало только лавровых венков.
Пьер, отполировав шлем до зеркального блеска, небрежно демонстрировал его прохожим, развлекая их преувеличенными рассказами о погоне у западной сторожки. Тем временем сержант Бертран, бурно жестикулируя, рассказывал о том, как жалкий трус Ле Фу бежал по крышам, создавая эпическую историю, гораздо более грандиозную, чем того требовала реальность.
— «Посмотрите на этих павлинов, которые прихорашиваются», — пробормотал Ле Фу себе под нос, наблюдая за разворачивающейся сценой, скрытый за рядом гнилых ящиков. Его губы скривила жестокая ухмылка. Теперь эти стражники считали себя знаменитостями, звездами самой грязной драмы, которую когда-либо видел Труа.
Стайка хихикающих шлюх окружила Бертрана, соперничая за его внимание. Он услужливо поклонился и подмигнул одной, явно наслаждаясь новизной поклонниц. Пьер, тем временем, принимал сердечные похлопывания по спине от проходящих мимо торговцев и ремесленников, каждый из которых жаждал хоть крошки славы по ассоциации.
В этот момент безумный шут растворился в легенде, став лишь шепотом и слухами среди простого народа. С каждым новым рассказом байки становились все более невероятными, смешивая факты и вымысел, пока сама правда не стала казаться туманнее, чем туман, нависший над Сеной — в час, когда уже до чиновников Лувра дошла новость о «Дураке из Труа».