ВРЕМЯ
Настоящее не существует, оно становится. Всё было.
Ж. П. Сартр
Не существует никакого "было" - только "есть".
Д. Джойс
Минута: минущая: минешь
Так мимо же, и страсть, и друг!
Да будет выброшено ныне ж
Что завтра б - вырвано из рук!
314
Минута: мерящая! Малость
Обмеривающая, слышь:
То никогда не начиналось,
Что кончилось. Так лги ж, так льсти ж.
- Но ведь завтра когда-нибудь будет сегодня!
- Нет, никогда! Завтра никогда не бывает сегодня! Разве можно проснуться поутру и сказать: "Ну вот, сейчас, наконец, завтра"?
- Ничего не понимаю, - протянула Алиса.
- Всё так запутано!
- Просто ты не привыкла жить в обратную сторону, - добродушно объяснила Королева. - Поначалу у всех немного кружится голова...
- Очень хорошо, - продолжала Королева. - Помнишь при этом и прошлое и будущее!
- У меня память не такая, - сказала Алиса. - Я не могу вспомнить то, что еще не случилось.
Да, все мы носим свое будущее с собой. Об этом - Улисс. А нередко живем в обратную сторону как в странном происшествии с Бенджамином Баттоном.
"Каждое мгновение - это плод сорока тысячелетий. Мимолетные дни, жужжа, как мухи устремляются в небытие, и каждый миг - окно, распахнутое во все времена" (Т. Вулф).
Синхронизм времени Джойса отвечает истории У. Эко как сосуществования всех эпох: речь идет не о "перетасовывании" или "переигрывании" истории, а именно о "параллелизме" исторических событий и имен. Такого рода синхронизму естественным образом отвечает симультанизм - одновременное изображение разных сторон предмета (истины), которые невозможно увидеть одновременно. То и другое - синхронность и симультанизм - открывали модернистам возможность постичь сущность предмета при помощи множества аспектов, поскольку одна-единственная точка зрения дает лишь "обманчивую иллюзию". Историческому "расщеплению" времени модернизм противопоставил "синтез", многоаспектность, многоканальность, ценность многопозиционной перспективы "с точки зрения вечности".
"Все моменты прошлого, настоящего и будущего всегда существовали и всегда будут существовать. Тральфамадорцы умеют видеть разные моменты совершенно так же, как мы можем видеть всю цепь Скалистых гор" (К. Воннегут).
В конце концов существует бесчисленное множество миров, и каждое мгновение переносит нас в новую действительность. Не
315
отсюда ли Путешествие в Византию, этот опыт бесконечности времени во времени?
Ведь дух вневременен. История иллюзорна. Искусство - антивремя. Не отсюда ли тяжба со временем, которую ведут все поэты?
Кто со временем поспорит?
Не пытайтесь! Переборет!
Всех и вся в песок сотрет!
Рухнет власть и та и эта.
Но одно лишь: песнь поэта
Мысль поэта - не умрет!
Как там у Бодлера? - "Искусство - вечность, время - миг"... Да, время как основной мотив лирической поэзии.
Часов песочных мерное молчанье,
И смерть Поэта - времени река.
Возьмем к примеру эпическую грандиозность Мильтона: место действия Вселенная, время действия - бесконечность. Космичность Потерянного рая...
Часов свинцовостопных вереницу,
Завистливое Время, подгоняй
И тем, чего мы алчем до гробницы,
В пути свою утробу наполняй;
А так как всё, что б ты не поглощало,
Лишь суета и ложь,
Ты мало обретешь,
Мы потеряем мало!
Время как составляющая, как основа художественной ткани произведения, как задача и цель художника, как часть его философии. Читай Пуле, Руссе, Ришара, Стробинского.
Со времени Лессинга время в искусстве - предмет обширной антилессингианы: борьбы против разграничения пространственных и временных искусств. Искусство как непрерывное преобразование времени и пространства, как обогащение времени, как выведение культуры из-под его власти.
Время: не-свобода. Культура: свобода.
Разве Томас Вулф не превратил роман в окно, распахнутое во все времена? А новые романисты?..
316
А мистифицирующее, иронизирующее, всеопровергающее время, время Борхеса?
Наша индивидуальная судьба устрашается не того, что она нереальна, а того, что она необратима и иронична. Время - субстанция, из которой я сделан. Время - река, уносящая меня, но эта река я сам. Время - тигр, вонзающий в меня челюсти, но этот тигр я сам. Время - огонь, пожирающий меня, но этот огонь я сам. Мир, к несчастью, реален, а я, к несчастью, Борхес.
Мне двадцать три, и Время, этот вор,
Неуловимый, дерзкий, быстрокрылый,
носит дни моей весны унылой,
Так и не давшей всходов до сих пор.
Плюрализм времени в искусстве боли? Время, остановившееся в Упорстве памяти, и Время, не имеющее берегов, время Ожидания Годо и время Изменения, Поиск утраченного времени и отключение от времени Билли Пилигрима, сосуществование всех времен Тральфамадора и их распад и несоединимость Йокнапатофы, закрытое время Кафки и открытое время Бютора, поток времени и его коллапс, гипертрофия времени и его искалечивание...
Одни лишили его прошлого и будущего и свели к чистой интуиции момента; другие, как Дос Пассос, превратили его в ограниченную и механическую память. Пруст и Фолкнер просто обезглавили время; они отобрали у него будущее...
Эксперименты Джойса с категорией времени, может быть, и есть ключ к пониманию его искусства. Не отсюда ли брионовское: "...увидеть всё мироздание, охватить космос взглядом Бога"?
Величайший преобразователь времени - Джойс. Время и пространство то растянутые до бесконечности, то сжатые в точку силой духа, обратимые и незыблемые. Прошлое и будущее, живущие в настоящем, - таков Улисс. История без времени - таковы Поминки...
Джойс ввел в оборот понятие "now and here", соединяющее в себе триаду "время - пространство - человек" и присущее модернизму в целом. Отталкиваясь от стагиритовой концепции времени, Джойс ощущает "теперь" как "плодотворный момент", включающий в себя все времена, как неразрывное единство прошлого, настоящего и будущего с человеческим пространством и сознанием, как слияние воедино World и Welt, мира и века людей.
317
Машина времени, Улисс, повинуется ее создателю абсолютно. Вперед, назад, как угодно и с любой скоростью. Трупы, встающие из могил, живые, обращающиеся в трупы. Движение как покой и покой как движение. Остановившееся время. Эмоциональная структура времени. Время как язык и время как лейтмотив. Время, просачивающееся в его героев, заполняющее их горечью, рвущее их сознание, отягощающее их память...
В публичном доме, болтая с проституткой, дурачась, Блум произносит коротенький пародийный политический спич; за те несколько минут, что длится его речь, он успевает прожить бурную жизнь, стать лорд-майором Дублина, ольдерменом, социальным реформатором, национальным героем и освободителем Ирландии, основателем мировой империи - Леопольдом I, строителем небесного града, святым, чудотворцем, мессией из дома Давидова, жертвой искупления за все грехи мира, мучеником, еретиком, сжигаемым церковью на костре.