Было видно, что в душе молодого человека страшные сомнения посеяны этой речью, он обезоружен и обескуражен, не находит ответных слов и не знает, как себя вести. Наконец пролепетал жалостливо:
— Николя, пойми… Я люблю одну женщину… и она меня тож… не могу уехать, бросить, навсегда проститься… Выше сил моих!..
Рассмеявшись, Николай жестко произнес:
— Ах ты, Господи, баба у него! «Лямур», понимаешь, «выше сил его»! Тьфу, мон шер, пакость-то какая, право слово. Ненавижу баб. Все они себе на уме. Вить веревки из нас хотят. Никогда ни одна баба — слышишь? — как бы ни был я к ней привязан, не заставит меня изменить моим идеалам. Да, бывает больно. Сердце рвет на части. Но у нас, у русских, лишь одна возлюбленная — Россия. И одна Мать — императрица. Токмо их нельзя бросить и уехать, навсегда забыть. Остальное — переживаемо. Перемелется — мука будет. Ты мне еще спасибо скажешь.
Павел Строганов, он же Поль Очер, совершенно прокис, сидя в кресле. Проведя по лицу ладонью, тихо выдохнул:
— Сделай милость, дай в себя прийти… Я теперь не готов… Пощади, Николенька… Завтра, завтра все тебе скажу, что считаю нужным…
Новосильцев кивнул:
— Хорошо, согласен. Завтра так завтра. Сутки ничего не решают.
Разумеется, не остался в стороне от этого поединка и мсье Шарль. Начал говорить, что нагрянувший к ним полковник — демагог и есть, тупорылый служака, монархист и цербер старых порядков. А прогресс не имеет национальности: Франция, подняв голову, борется за счастье всех народов, в том числе и России. То есть он с Попо — на передовой борьбы за свободу, равенство и братство всего человечества. И сбегать с передовой — не пристало, подло.
Но на сторону Николая неожиданно встал Воронихин. Он, доселе сохранявший нейтралитет, вдруг пошел в атаку на Строганова-младшего:
— Ты, Попо, заигрался, правда. Твой отец, а мой благодетель Александр Сергеевич деньги нам дает, чтобы мы учились в Европе, впитывали добрые знания, а не заговорщицкие идейки, как свергать законную власть. Нам негоже поступать супротив его ожиданиям.
— Разве наша борьба за справедливость — не веленье Божье? — возражал молодой барон. — Встать в ряды воинов света против воинов тьмы — Божий промысел.
— Кто тебе сказал, что мятежники вроде твоего Робеспьера — воины света? Да они безбожники, покусившиеся на святое. Разрушители векового разума. Это воины сатаны — ах, прости, Господи! И не Бог, но дьявол ими водит. Им гореть в геенне огненной, помяни мое слово. А ея величество, Александр Сергеевич и кузен ваш прибывший — это перст судьбы и рука помощи, протянутая тебе. Бог дает тебе шанс спастись. Поступай же на холодную голову.
А пока Попо колебался в своем выборе, Новосильцев предпринял тактически верный ход — надавил на меркантильные чувства Ромма. Встретившись с гувернером тет-а-тет, заявил ему в лоб: Строганов-старший прекращает выплату воспитателю его жалованья, коли тот пренебрегает своими обязанностями. В самом деле: в договоре речь шла о науках, а не о политике. Хочешь заниматься политикой — будь любезен отказаться от денег из России. Финансировать французскую революцию Александр Сергеевич не намерен.
Собственно, это и решило исход дела. Ромм, боясь утратить свой единственный источник существования, подчинился скрепя сердце. Он сказал Попо, глядя в сторону:
— Мон шер ами, обстоятельства вынуждают нас покинуть Париж.
— О, мсье Шарль! — в ужасе воскликнул воспитанник. — Вы сдаетесь без боя?
— Ну, уж нет! — И глаза француза вновь воспламенились. — Я всего лишь отступаю на время. Мы договорились с мсье Новосильцевым, что продолжу наши с вами штудии до конца года — то есть до окончания срока моего договора с мсье Строгановым. Мы поедем теперь в Овернь, снимем домик в деревне, вдалеке от полемик и битв, и закончим курс нашего учения. В декабре вы отправитесь в Санкт-Петербург, я ж нырну опять в гущу революции.
— Вы меня убиваете своими словами, — горестно вздохнул молодой барон. — Как же я смогу без Парижа, без вас и без Теруаж? Точно по живому разрезали…
Гувернер ласково похлопал его по руке:
— Ничего, мужайтесь, мой юный единомышленник. Стало быть, у вас такая планида: напитавшись идеями нашей борьбы, привезти их в Россию и продолжить схватку за справедливость у себя на Родине.