Наконец появились кареты августейших особ: под приветственный гул народа и бравурные звуки музыки вышел самодержец с супругой, вдовствующая императрица Мария Федоровна и родной брат царя — цесаревич Константин Павлович. Все они, кивая встречающим, потянулись в храм. Он, иллюминированный множеством свечей, пахнущий ладаном и миром, весь искрящийся золотом окладов, мрамором колонн, с уходящим в поднебесье куполом, завораживал. Прихожане крестились с благоговением. Росписи, исполненные лучшими художниками того времени, навевали возвышенные мысли.
Царь и царица сели на троны под бронзовым орлом, а митрополит Амвросий, выйдя на кафедру с левой стороны перед алтарем, произнес пламенную проповедь. Он благодарил Господа, вдохновившего нас, грешных, возвести сей храм Божий, Пресвятую Деву Марию — покровительницу собора, ибо освещаем Ее Именем, по иконе Казанской Божьей Матери, — низкие поклоны также их величествам и высочествам, всем благотворителям, отпускавшим средства на производство работ, графу Строганову, возглавлявшему комиссию по строительству, автору проекта Воронихину и его помощникам, и всем тем, кто строил, отделывал, расписывал. А затем говорил о Божьей благодати — ибо все мы в руцех Божьих, от царя до последнего каменотеса, надо только чувствовать, что есть Божеское дело, а что небожеское, отличать, знать, отвергать происки лукавого и всецело поступать по Заповедям Господним.
На глазах у Строганова-старшего были слезы. Он стоял, чуть сутулясь (все же годы брали свое), но внутри собора граф согрелся, раскраснелся и повеселел. Думал: «Слава Богу, дожил. Создал это чудо. Обессмертил Воронихина имя и свое. И теперь умереть не страшно. Главное в жизни удалось».
Воронихин думал примерно то же. Он гордился своим творением. Пусть похожим на храм в Ватикане, не имеет значения. Злые языки найдутся всегда. Пусть попробуют сами сделать так, чтоб собор выглядел величественно, стоя боком к Невскому проспекту (а иначе алтарь был бы не на востоке), даже крест нельзя развернуть лицом к улице, но никто не замечает подобных тонкостей, трудностей несчастного архитектора, говорит лишь о внешнем впечатлении. Сколько было мук с материалами, с укреплением основания купола — знает только он один. Положивший жизнь на алтарь этого строительства. Жизнь, здоровье. «Все в руцех Божьих». Бог помог. Ангел-хранитель Андрея. Можно ли теперь сетовать на что-то? Смерть детей — плата за успех в творчестве. Где успех, там и поражение. Где добро, там и зло. И одно без другого не бывает.
Литургия закончилась пением псалмов. Все уже слегка подустали, но смотрелись бодро. Строганов-старший, провожая именитых гостей, стоя на ветру, приглашал посетить его дворец и отужинать в честь великого события. Царь благодарил.
Вечер также прошел отменно: стол уставлен изысканными блюдами, бальная зала пестрит нарядами по последней моде — платья с воланами, шляпы федентуффен (с перьями, высокие), бархат с кружевами, плисовые отделки; у мужчин фраки с панталонами до колен, кружевные жабо, галстуки с дорогими булавками. Появление государя и госуцары-ни встретили поклонами. Александр I объявил о наградах: Александр Сергеевич Строганов получал чин действительного тайного советника первого класса, Воронихин — Орден святой Анны второй степени и пожизненную пенсию. Гости поздравляли обоих наперебой.
Разъезжались далеко за полночь. Старый граф сидел в кресле совершенно измученный за день, но необычайно счастливый. Говорил слугам, раздевавшим хозяина: «Вот он, мой триумф. Наивысшая точка всей моей карьеры. Тот, кто испытал подобное, может считать, что не зря родился».
Спал блаженно, утром встал веселый, кофе пил в постели, сладко улыбаясь. Но когда поднялся с одра и отправился в свой кабинет, чтобы почитать пришедшие письма с поздравлениями, в галерее потерял равновесие, закачался, упал и ударился головой о ручку кресла. Графа без сознания отнесли в спальню. Через час он очнулся, но вначале бредил, и приехавший доктор констатировал сильный жар. Да, вчерашний холод и пронзительный ветер не прошли для старика даром: началась горячка, воспаление носоглотки, сильный кашель. Медики боролись за его жизнь двенадцать дней. Но увы, 27 сентября 1811 года Строганов скончался.