По иронии судьбы, отпевание прошло в Казанском соборе. Царская семья присутствовала в том же составе, а затем сопроводила гроб до Александро-Невской лавры. У могилы плакали Попо со своими близкими, Воронихин с женой, Новосильцев с матерью и Григорий Строганов. А всего собралось огромное число провожатых — члены Госсовета, Академия художеств в полном составе и сотрудники Публичной библиотеки, множество друзей и знакомых. Александр Сергеевич был светлой личностью, и никто не мог упрекнуть графа в чем-то неблаговидном. Лазаревское кладбище стало для него последним приютом.
После похорон и поминок безутешный Попо медленно спустился вместе с Андреем и Мэри до выхода. Братья обнялись. Воронихин тихо сказал:
— Надо, надо крепиться. Будем помнить о нем и брать с него пример. Он для нас — вечный образец бескорыстия и душевности.
— Да, крепиться, крепиться, — повторил генерал-адъютант, вздыхая. — Мы так мало ценим родителей при их жизни. И не дорожим общением с ними. А когда они умирают, понимаем, сколько потеряли. — Он смахнул слезу.
— Дорогой Попо, — взял его за локоть профессор архитектуры. — Жизнь идет своим чередом, несмотря ни на что. У тебя дети, у меня сын, и еще, Бог даст, один будет. — Посмотрел на супругу.
— Неужели? — встрепенулся Попо.
— Да, на третьем месяце, — покивала Мэри смущенно.
— Очень рад за вас.
Трижды поцеловались на прощанье.
Дверь за Воронихиными закрылась.
А печальный граф не спеша пошел вверх по лестнице. Раньше про него в семье говорили: «Строганов-младший». Но теперь Попо становился старшим. Раньше за отцом — как за каменной стеной. Если что — поддержит, посоветует, похлопочет, где надо. Но теперь все решения предстоит принимать уже самому. Как он справится? Кто ему поможет?
Как прожил Попо эти годы после Тильзита? Очень по-разному.
Государь настаивал на его дипломатической деятельности, Строганов решительно отказывался и хотел уйти с какой бы то ни было службы, оба чуть не разругались. Но потом пошли на попятный: Павел попросился в кадровые военные, Александр подписал указ о его зачислении в лейб-гвардейский полк командиром, в звании генерал-майора, в подчинение к самому Багратиону.
(Кстати сказать, и другие члены бывшего Негласного комитета, убедившись в нежелании Александра I проводить намеченные реформы, разбрелись кто куца: Кочубей ушел с поста министра внутренних дел, оставаясь членом Госсовета; Чарторыжский уволился, поработав товарищем канцлера, а затем и самим канцлером не больше года; Новосильцев покинул пост товарища министра юстиции и уехал в Вену, жил как частный человек и, увы, предавался пьянству, впрочем, иногда исполнял отдельные тайные поручения императора в Западной Европе.)
Царь, желая упрочить свой авторитет в обществе, сильно подмоченный миром с Наполеоном, согласился затеять в январе 1808 года «маленькую победоносную войну» со Швецией: цель — отнять у нее Финляндию. В боевых действиях принял участие и корпус Багратиона.
Наступали они пятью колоннами по льду Финского залива на Аландские острова. Захватив остров Кумлинг, четырьмя колоннами двинулись дальше, на Большой Аланд, а граф Строганов с пятой колонной обошел остров с южной стороны и отрезал неприятелю путь к отступлению. План удался: авангард Попо начал гнать обескураженных шведов и готов был идти на Стокгольм, но Багратион приостановил операцию, согласившись на переговоры. Ночевав на льду под открытым небом, Строганов сильно простудился и, когда боевые действия завершились полным триумфом русских, попросился на лечение в Петербург.
Здесь у него родилась четвертая дочка — Ольга.
Одолев бронхит, снова встал под начало Багратиона — но на сей раз уже на юге, на Дунае, против турок, в корпусе казаков генерала Платова. Отличившись в боях, награжден был золотой шпагой с надписью «За храбрость», а когда захватил в плен больше ста врагов вместе с самим пашой, получил орден Святой Анны первой степени. И еще за другие подвиги отмечался алмазными знаками на орден Святой Анны и орденом Святого Владимира второй степени…
После смерти отца зиму он провел в Петербурге. Приходил в себя, возвращался к обычной жизни. Начал посещать светские рауты. Говорил с царем о своей дальнейшей военной службе и о службе сына-юнкера. В январе 1812 года в отношениях Франции и России наблюдалось явное охлаждение: Бонапарт настаивал, чтобы русские согласились на независимость Польши и примкнули к континентальной блокаде Великобритании. Александр отмалчивался, более того — отказал Наполеону, предлагавшему руку и сердце двум великим княжнам, сестрам самодержца, — поначалу Екатерине Павловне, а затем Анне Павловне. Назревал конфликт, страны были на пороге войны.