— Да, и я на вашей ладони ясно вижу: вы моя любовь до последнего вздоха… — И опять поцеловал.
Томно застонав, Лиза прошептала:
— Петр Федорович… любезный… вы не слишком торопитесь?
— Нет, нет, любимая… — Распалившись, начал покрывать поцелуями всю ее руку.
— Ведь жена ваша все еще не в монастыре…
— Ах, забудьте о ней вообще, Лизавета Кирилловна… Лизонька… Вы и я, только мы вдвоем — вот главное… — Обнял ее за плечи, притянул к себе.
Поначалу поддавшись, Разумовская быстро спохватилась:
— Нет, пожалуйста, не сейчас, не надо… вдруг сюда зайдут?.. И вообще, отсутствие наше может быть замечено…
Отстранилась и поправила покосившийся парик.
Он спросил с досадой:
— Не сейчас, а когда?
Девушка заверила:
— Скоро, скоро. Обещаю вам. Все блаженство рая будет наше. Но не так, не наспех, не на скорую руку. Ладно?
Петр Федорович смирился:
— Как прикажет моя королева…
— Вот и хорошо, мой рыцарь… — Наконец, улыбнулась. — А теперь ступайте. Я к вам напишу через Аннушку и назначу скорое рандеву.
— Стану дожидаться, солнышко мое.
— Всё, адьё, адьё, до свидания.
— Оревуар, ма бель ами. — Отступил к двери, но потом не выдержал, быстро подошел и запечатлел на ее пылающей щечке легкий поцелуйчик — «безешку». Быстро ретировался.
Разумовская рассмеялась:
— Вы совсем как мальчик, Петр Федорович. Обожаю вас!
— Я вас тож, моя несравненная. — И, взмахнув рукой, вышел в коридор.
Ощутил, что льняная сорочка под мундиром у него вся мокрая. Он не волновался так раньше никогда — ни в бою, ни во время венчания с Ягужинской. Эта девочка приворожила его. Может, вправду ведьма?
Вытащил платок, вытер лоб и шею. И подумал: «Нет, не ведьма, но фея. Добрая волшебница. Пусть околдовала — не против. Быть околдованным такой чаровницей — настоящая сказка».
На пороге курительной комнаты он столкнулся с Васильчиковым-младшим, фаворитом императрицы. Тот спросил:
— Не желаете партийку в бостон? Мне как раз не хватает партнера. Мы играем по маленькой.
— Нет, благодарю. Мне уже пора.
— Уезжаете? Что-то уж ранёхонько.
— Вынужден уехать: дела. Но в другой раз непременно сыграю.
— А хотите в среду?
— Отчего же в среду? — сразу не понял Петр Федорович.
Фаворит объяснил:
— Матушка-государыня каждую среду вечером собирает друзей для игры в карты. Я замолвлю словечко, и вас пригласят.
— Был бы рад весьма.
— Значит, договорились, — церемонно раскланялся любимчик царицы.
У Апраксина промелькнула мысль: «Надо сообщить Лизе. Если бы у нея не пришлось бы на среду фрейлинского дежурства, мы моли бы… Ах! Даже сердце замерло от сладостного предчувствия… Пресвятая Дево, помоги нам!»
И на сей раз молитва тоже была услышана…
Если бы Кирилл Григорьевич Разумовский думал только о Лизавете, он, возможно, и обратил бы внимание на ее в последнее время возбужденное состояние и рассеянность за обедом (проводя выходные дома, ела вместе с отцом и кузиной). Но тревоги родителя, часто подогреваемые словами Софьи Осиповны, относились не столько к дочери, сколько к сыну — Петру Кирилловичу.
Дело в том, что отпрыск вознамерился вступить в брак. Да и Бог с ним, если бы с девицей из хорошей семьи и с богатым приданым. Так ведь нет же — на вдове графа Чарто-рыжского, на беспутной фрейлине Софье Степановне.
Ведь она имела исключительно скандальную репутацию. Будучи бездетной вдовой, продолжала служить в свите Екатерины, и однажды императрица вызвала ее к себе в кабинет для секретной беседы. И сказала: дескать, вы же знаете, милочка, что мой сын и наследник русского престола Павел Петрович ждет невесту — принцессу из Германии; он пока что девственник и, боюсь, по слабости здоровья вряд ли сможет осчастливить меня внуками; в общем, поручаю вам, Софья Степановна, испытать на себе его мужскую силу, преподав великому князю несколько уроков любви. Мыслимо ли «нет» сказать самой государыне? В случае отказа — неминуемая опала, удаление от двора, прозябание в нищете… И вдова Чарторыжского робко согласилась. Но великий князь оказался в алькове на удивление резв и неутомим, так что вскоре бедная фрейлина от него понесла. А произведенного ею мальчика окрестили Семеном. Самодержица забрала к себе незаконнорожденного внука, объявив, что сама его воспитает, вырастит и обеспечит. А несчастной Софье Степановне в виде компенсации и награды за труды дали денег, дом и с десяток крепостных.