Личные апартаменты Шутсу занимали более 400 квадратных метров — безумное расточительство по самым щедрым стандартам, учитывая дефицит жилых площадей на космических станциях. Квартира была украшена экзотическими растениями, произведениями искусства и мебелью, сделанной из самых редких материалов в Новом Эдеме. Бар, совмещенный с окном внешнего обзора, был забит пряными деликатесами и настоящей, органической пищей — а не синтетическими питательными смесями, поставляемыми рабочим корпорацией.
Чем дальше он осматривал резиденцию бывшего главного администратора, тем более темная ненависть росла в его сердце.
Любой образец здешней роскоши стоил больше, чем обычный заводской труженик мог надеяться заработать в течение целой жизни корпоративного рабства. Но основное внимание привлекал, как вызывающая демонстрация богатства, — фонтан, извергавшийся в водоем, не имевший материальных стен. Вода удерживалась на месте той же самой гравитационной индукцией и технологией конвергенции, что использовались в оборудовании звездолетов, вроде трейсерных лучей и инерционных увлажнителей. Огромный резервуар почти на три метра возвышался над каменным полом, словно гладкое стекло, что заполняло целую комнату; внутри плавали тысячи ярких цветных рыбок. Только для того, чтобы нанять квалифицированных физиков и инженеров, способных произвести расчеты квантового поля, не говоря уж о материалах, способных облечь эти расчеты в реальность, ушло миллионы межзвездных кредитов, а не обесцененной валюты Альянса, используемой в регионе Лоунтрек.
Но кипящий гнев почти ослепил его при виде женщины, купавшейся в водоеме. Длинные волнистые волосы стекали по ее гибкой спине, переходящей в изящные, крепкие ягодицы, легко рассекающие воду, взбиваемую стройными ногами.
Несмотря на то, что облик этой женщины заставил бы любого мужчину воспылать желанием, Тибус видел только то, что она галленте, и его взор застлал багровый туман.
Хромая по каменным плиткам, он вогнал руку в водяную стену, за которой она плыла, крепко ухватил за лодыжку и дернул с такой яростной силой, что она не имела времени даже вздохнуть. Схваченная за одну ногу, она оказалась под поверхностью бассейна и отчаянно пыталась освободиться. Но Тибус был слишком силен и решительно настроен заставить женщину страдать за ее презренную этническую принадлежность.
В панике, борясь за жизнь, она наглоталась воды, ее движения стали слабеть, по мере того как тело охватывало кислородное голодание. Только тогда был он удовлетворен степенью ее страданий; он хотел мучениями подвести ее к краю смерти, но перевести через край — еще нет. Он злобно рванул ее через водяной барьер, позволив голове удариться о холодный каменный пол с отвратительным глухим стуком. Удар почти лишил ее сознания, но она больше не контролировала себя, легкие были повреждены, она с кашлем и хрипом извергала из себя пинты воды.
Тибус сгреб ее за волосы.
— Кто ты, мать твою? — потребовал он.
Отчаянно хватая ртом воздух, она выдавила:
— Шутсу… нанял…
— Ты — шлюха! — заклеймил он ее. — Кто еще здесь?
Искаженные слова вырвались изо рта:
— Только… я…
Он подтащил изувеченное тело к двери, оставляя на полу мокрый след, испачканный кровью. Когда дверь открылась, он бросил тело на руки потрясенных мужчин и женщин, работавших в офисе.
— Избавьтесь от этого мусора! — заорал он. — Вы ответите передо мной, если я найду еще кого-нибудь!
Игнорируя ошеломленные взгляды, он захлопнул дверь, прежде чем кто-либо опомнился. Только теперь, убедившись, что он один, он ощутил приступ головокружения. Простой вид и физический контакт с плотью и кровью галленте вызвали всеохватную, ошеломляющую тревогу, обрушившуюся на него, как вода рушилась в бассейн.
«Что я сделал? — спросил он вслух. — Я должен быть мертв!»
Он обхватил голову, закружился на месте, стремясь повергнуть невидимого противника. Ужасные вспышки памяти о боях — невыразимых переживаниях, врезанных в его память, — о времени задолго до работы в корпорации — промчались через его душу подобно циклону. Он вцепился в свои белые волосы так, что почти рвал их; ужасы войны, резня в знакомых кварталах, товарищи, разорванные в клочья врагами-галленте, — все это почти изгнало дыхание из его легких.
«Мне не полагалось быть здесь!»
Он рухнул, словно пораженный залпом плазменного огня. Вечная боль в ноге внезапно стала столь острой, как будто он только что получил рану.
«Это должно было закончиться на Бронестроительном комбинате… Я должен был умереть героем… не жить! Я не хочу этого! Я…»
— Тибус…
Голос Брокера, раздавшийся из наушника в кармане, заставил видение испариться.
— У меня хорошие новости, Тибус. Смотри.
Над баром материализовался новостной канал, показывающий пресс-конференцию «Каалакиоты» в живом эфире. Полицейский кордон окружал подиум, пока пиарщик мегакорпорации обращался к враждебной толпе журналистов.
— Они хотят знать, почему национальная гвардия открыла огонь по рабочим, — пояснил Брокер.
Тибус поднялся на ноги, изгоняя воспоминания и восстановив самообладание.
— Приказы передавались через военные коммуникаторы… как могла пресса…
— У меня есть… уникальные… связи со СМИ, — сказал Брокер. — Похоже, что озабоченность главного администратора Хаатакан Оиритсуу исключительно денежными вопросами — и ее очевидное презрение к рабочему классу Альянса, подтвержденное использованием силы, дабы вернуть свою собственность, — также были показаны публике. Ваши соотечественники отреагировали соответственно.
Изображение переключилось на сцены горящих городов и бунтующей на улицах Альянса молодежи.
— Нет, черт побери! — Тибус был в ужасе от того, что увидел. — Это не то, чего я хотел.
Брокер проигнорировал его слова.
— Реакция общественности в конце концов уничтожит ее, Тибус. Это открывает перед тобой большие возможности.
— Я не знаю, что, на хрен, делать! — возопил тот. — Все эти финансы — для меня сплошной мусор, я не могу с этим справиться!
— Тибус, Тибус, — произнес Брокер, приближаясь к допустимым границам сарказма, но не пересекая их настолько, чтоб это не прозвучало лицемерно. — Оставь финансы мне. Твой человек — Янус — уже собирает качественную команду, пока мы говорим. Он умеет принимать правильные решения. Всегда умел.
Волосы на загривке Хета встали дыбом.
— На что ты, черт возьми, намекаешь?
— Посмотри на эти горящие города Альянса, — сказал Брокер, на сей раз с большей силой в голосе. — Только ты можешь остановить это.
Тибус уставился на картины, трясясь от ярости, возбуждения и страха.
— Поговори с ними, — продолжал Брокер. — Отврати своих соотечественников друг от друга; вместо этого разверни их к вашему врагу. У тебя есть дар. У тебя есть страсть. Им нужно услышать твой голос.
Репортаж в режиме реального времени показывал, как молодого человека лет двадцати избивают несколько полицейских.
— Хорошо, — выдохнул Тибус. — Я поговорю с ними… скажи мне, что я должен сделать?!
23
Это было все, что Отро мог сделать, чтобы изгнать болезненные образы гражданской вражды и насилия из своего сознания. В дни, когда имя Тибуса Хета было у всех на устах, владения, управляемые «Ишуконе», были спокойны. Стражи не сообщали ни о росте преступности, ни об инцидентах, связанных с событиями на Бронестроительном комбинате. Это было следствием популярности легенды Гариучи, многих лет его уверенного лидерства и относительного благополучия тех, кто на него работал. Но прежде чем он мог вмешаться от имени граждан, не защищенных «Ишуконе», Отро должен был как можно больше узнать о Тибусе Хете. Еще до того, как Отро прочел хоть слово из торопливо составленного досье, он уже считал того врагом.
Содержание досье подтверждало его изначальные подозрения:
«Тибус Хет, детеис, пол — мужской, родился 21 ноября 23292 нашей эры (53 по стандарту ЕВЫ), в городе Аркурио, планета Калдари Прайм, система Люминэр. Согласно условиям местных законов об иммиграции, он имел право на гражданство Альянса, но только ограниченный рабочий статус для Федерации Галленте. Население Аркурио ко времени рождения Хета было смешанным, калдари-галленте в соотношении 60 и 40 процентов. Система образования была общей, но обучение в более престижных частных школах для разных этносов регулировалось законами. Родители были экспатриантами Альянса, работавшими в системе общественного транспорта Аркурио под юрисдикцией и по найму Отдела государственной службы Федерации. Их уже нет в живых. Других родственников у Тибуса не имеется».