— Ну и в чем теперь проблема? — прорычал Джонас, потирая лоб. Его глаза, запавшие и налитые кровью, придавали ему дьявольский вид.
Тея тщательно подбирала слова:
— Мы думаем, что сдерживающие проекторы маневрирующих кормовых двигателей неисправны.
Он окинул ее неодобрительным взглядом.
— И что заставило тебя так подумать?
— По правде говоря, не меня, — эти слова дались ей с величайшим трудом. — Так сказал капсулир.
Поскольку он с отвращением закатил глаза, она поспешно добавила:
— И я считаю, что Гир тоже ему верит.
— И потому это правильно, так ведь? — он покачал головой. — Мать твою, Тея, дайте мне уже передышку!
Рванувшись вперед, она схватила его за руки.
— Я знаю, что это звучит безумно, но не мог бы ты просто подождать, пока мы не проверим?
— Да что за черт в тебя вселился? — побагровев, Джонас освободился и указал на иллюминатор. — Погляди наружу, гений!
Звездное поле снаружи крутилось, и Тея смогла выдержать это зрелище лишь несколько мгновений, до того как ее замутило.
— Мы не сможем двинуться с места, пока не возьмем управление под контроль, — сказал Джонас. — Кроме того, компьютер сообщает, что сдерживающий проктор в прекрасном состоянии.
— По нам попали из орудий линейного корабля, — настаивала она. Джонас взглянул на нее более раздраженно, чем когда-либо на ее памяти. — Думаю, это достаточный повод проверить, все ли в порядке. Ты вообще слышишь, что я говорю?
— Веришь или нет, но мы оба, и я, и компьютер, говорим, что это — дерьмо, — рявкнул он. — А теперь изложу тебе реальную проблему: у нас поврежден конденсатор, а это означает, что мы можем делать лишь короткие прыжки и что большинство из нас вывалит наружу свои потроха при перелете отсюда… куда угодно.
— А где мы вообще? — спросила она.
— Я не знаю, Тея, — саркастически ответил он. — На случай, если ты забыла, — на нас охотятся кровавые рейдеры, а проклятый конденсатор — гикнулся, и значит, я не могу ничего блокировать, пока не найду способ это зафиксировать!
— Так что же нам делать?
— Ни хрена не знаю, и ты не поможешь, задавая дурацкие вопросы! — выкрикнул он. — Мне нужно время подумать!
Тея чувствовала, что готова взорваться.
— Ладно, но мы можем просто немного продержаться, пока не получим доказательств, что двигатели не повреждены?
Джонас воззрился на нее так, словно собирался ударить, но в этот момент по интеркому раздался голос Гейбл.
— Привет, — сказала она. — Думаю, вам, ребята, лучше на это посмотреть.
— На что посмотреть? — резко спросил Джонас.
— Мальчик только что пролез во внешнюю обшивку, — мрачно сообщила она. — В спасательном костюме.
Живот Теи свела судорога.
— Н-н-ну… так что, пожалуйста, не включайте пока двигатели, — добавила Гейбл.
Скрючившись и маневрируя по мере сил, Гир пробирался через обшивку корпуса корабля и тянул за собой кабель с камерой.
«Все амарры — зло», — продолжал он твердить про себя. Но он был озадачен искренностью этого капсулира, который так по-доброму смотрел на него. «Возможно, здесь у него просто нет выбора». Протолкнувшись в до невозможности узкое пространство, он оказался внутри ребристой опоры, отделявшей внутреннюю структуру обшивки от наружных бронированных плит.
В пределах его границ он не был защищен системой, управляющей гравитацией корабля; он чувствовал, как сказывается на нем вращение «Ретфорда», и внутренним слухом ощущал незримое движение, от которого бы замутило даже самого сильного из взрослых.
Но годы, в которые он был принужден ползать по расселинам рокочущих астероидов, подготовили его к этому. Его юный организм легко адаптировался, и маленькая фигура позволяла передвигаться в узких проходах, обычно предназначаемых для дронов и автоматизированных устройств системы обслуживания на верфях. Когда Гир пролез в Т-образное перекрестье секций, то опознал плазменные трубопроводы, идущие от главного реактора. Сигнал радиационных датчиков спасательного костюма сообщил ему, что повреждение системы сдерживания где-то рядом; он незамедлительно приостановил продвижение.
Из-за того, что он был вынужден держать локти прижатыми к телу, он толкал кабель вперед, используя только запястья. Кормовой плазменный вентиль и, предположительно, поврежденный проектор, о котором предупреждал амаррский капсулир, находились в другой секции, недоступной сейчас его зрению.
Тея была совершенно неадекватна, опасное путешествие Гира в корпус «Ретфорда» заставило ее обезуметь, и ее приходилось удерживать, чтоб она не последовала за ним.
— Гир, вернись! — продолжала она вопить, лупя по корпусу гаечным ключом, который Джонас тщетно пытался у нее вырвать.
— Он не может тебя слышать, — сказала Гейбл. — Я уверена, что с ним все хорошо…
— Кто ты, мать твою!? — взвизгнула Тея. — Пошла вон!
— Уймись! — орал Джонас, перехватывая ее сзади. — Возьми себя в руки и не ссы!
На коммуникационном дисплее появился одинокий мерцающий огонек; его испускал спасательный костюм Гира. Тея выронила гаечный ключ, силясь освободиться.
— Только не вгоняй его в панику своим безумием, — предупредил Джонас, выпуская ее. Она метнулась к панели управления, включила аудиосвязь на полную мощность.
Немедленно послышалась быстрая серия кликов по микрофону.
— Что он сказал? — спросил Джонас.
— Говорит, что с ним все в порядке и что надо посмотреть на изображение с камеры, которое поступит на дисплей, — перевела Тея.
Вплотную приблизившись к пульту, они уставились на изображение. Джонас, не ожидавший увидеть ничего экстраординарного, получил двойной удар: по центру был виден поврежденный проектор сдерживания, со следами огня вокруг убитых эмиттеров, — и на расстоянии всего лишь метра от него, звездное поле, видимое сквозь зияющую дыру в броне обшивки.
— Срань господня… — выдохнул он.
Тея почувствовала, что слабеет.
— Когда капсулир говорит, что есть проблема… — заметила Гейбл.
— Да, — пробормотал он. — Пойди, проверь, как там Винс, пожалуйста…
В другом отсеке «Ретфорда» Фалек выключил интерком рядом с койкой и улегся, укрывшись одеялом. Впервые за свою короткую жизнь он позволил себе улыбнуться.
32
Регион Домен, созвездие Тронных Миров
Система Амарр, планета Орис
Станция Академии императорской фамилии: святая Курия Кафедрального собора Пророков
Окруженный впечатляющей роскошью, в державном обществе Хранителей, гвардии королевских паладинов, и апостольских клириков, гофмейстер Дохута Карсот стоял перед вакантным креслом императора под куполом гигантского собора. Златотканое одеяние, украшенное драгоценными камнями, окутывало его жирную великанскую фигуру; если бы не кибернетические имплантаты в ногах и туловище, он не был бы способен выдержать бремя собственного веса. Митра с золотым гербом Империи Амарр покоилась на его огромной голове; требовалось два мальчика-раба, чтоб ее туда водрузить. Скипетр — позолоченный жезл с изображением Святого Знака на навершии — был крепко схвачен толстыми пальцами, на одном из которых было Кольцо гофмейстера Двора — второго по значимости человека в амаррской империи, подчинявшегося только императору.
Сам собор, совершенный памятник почитания амаррского бога, отличался эпическими размерами. Большие колонны из мрамора, изумрудов и платины, с барельефами, изображавшими сцены из Писаний, возвышались на десятки метров над полированным гранитным полом; гигантские статуи Пророков парили между рядами сидений, поддерживаемые в воздухе невидимыми нанофибровыми нитями. Свет желтого солнца системы Амарр, проникая внутрь через потолочные фильтры, заполнял собор живописными лучами ярких цветов и оттенков, создавая воистину райское зрелище.