— Как ты узнала об этом?
— Вести быстро распространяются. Кроме того, у тебя здесь репутация маменькиного сынка.
«Ну и ну», — подумал он.
— Это все, что ты думаешь обо мне?
Она смотрела в его глаза пристальным взглядом гремучей змеи.
— Ничего другого ты мне не показал, кроме того, что склонен ходить по забегаловкам.
Корвин встал.
— Это несправедливо!
— Это — действительность, — грубо оборвала она его. — Точно так же тебе отлично известно, что ваши связи — лишь отчасти являются причиной того, почему тебя избрали для этого задания. Властям нужны пилоты без агрессивных тенденций в бортовых отчетах. Калдари не будут также в восторге от мирной делегации, состоящей из пилотов, у которых пальцы скучают по спусковому механизму, верно? Оборотная сторона медали — то, что каждый адмирал этого флота к северу и к югу от Александра Нуара думает, что вы — лапочка, и тот факт, что я говорю не с клоном, лишний раз это доказывает.
У Корвина отвисла челюсть, словно в рот ему налили цемента.
— Извлеките вашу голову из задницы, лейтенант, — огрызнулась она, указывая ему на дверь. — Мирная делегация или нет, но вас посылают в логово льва. Не делайте ошибок.
Корвин вышел, не оглядываясь.
— Спасибо за чай, — пробормотал он, не зная, что еще сказать.
В иных обстоятельствах Корвин, возможно, искал бы женщину, не связанную с флотом, или политикой Федерации, или чем-нибудь подобным, чтобы сделать образом жизни только смакование радости от восхищения кем-то. Но он знал, что это пустая трата времени, и пребудет в хорошем настроении ровно столько, сколько длится оргазм. В этом высококлассном, конкурентоспособном мире капсулиров и офицеров Федерации он был ничем; некто, не заслуживающий права носить знак флота на рукаве, потому что богатство его семейства и влиятельные связи обесценивали данную привилегию.
Идя к грузовому отсеку пусковой башни, он заметил, что пилоты и прочие офицеры избегали его взгляда; в другой раз он бы перекинулся с ними словечком, подшутил бы над собой, сдерживая смех. Он попробовал осознать, почему так происходит, как делал всегда, стараясь представить себе общую картину. «Флот долгое время не проверяли, — рассуждал он, ступая в лифт, который доставит его к посадочной площадке. — Чтобы завоевать здесь уважение, надо, чтобы тебя убило или разорвало на куски под орудийным огнем. Отлично, я могу оценить это по достоинству, если все делается в соответствии со здравым смыслом».
Потом мысли его вернулись назад, к схватке, к кораблям — он готов был поклясться, — принадлежавшим флоту Республики. Предупреждение Кейтана Юна сидело в его памяти, равно как и новости относительно захвата системы Скаркон пиратами. И теперь Федерация искала другой путь, направленный на древнее возмездие, в то время как эти события остались без внимания. «Мы дорого заплатим, — думал он, — если не попытаемся понять, что же происходит с единственным союзником, которого мы оставили в Новом Эдеме».
Когда лифт остановился, он был поражен, увидев контингент вооруженной охраны флота, выстроившийся в зале.
Человек, приближавшийся от портов прибытия, был адмирал Александр Нуар.
— Внимание на палубе! — выпалил Корвин, отдал честь и стал в стороне, чтобы дать адмиралу — которого он когда-то считал своим дедом — возможность пройти. Пусковые башни для крупных боевых кораблей располагались на разных уровнях наверху, но было ясно, что адмирал направлялся к транспорту высшего качества, класса «Ночь», состыкованному высоко над ними.
В то время как лейтенанты на площадке вытянулись по стойке смирно, адмирал Нуар медленно шел к лифту, ни на кого не глядя и даже не разрешая группе встать вольно. Обычно веселый, дружелюбный человек, который со всеми обменивался рукопожатием, выглядел сейчас холодным, рассерженным и тревожным. Контингент личной охраны осторожно шагал позади него, стараясь не затронуть необычно резкое настроение адмирала.
В отличие от всегда шумящего ангара, эта палуба была тиха. Процессия адмирала поравнялась с Корвином, он напряг зрение, выискивая взглядом Нуара. Когда же стало ясно, что он пройдет, не поприветствовав его, Корвин не удержался.
— Посмотри, — шептал он. — Посмотри, это я!
Адмирал остановился и обратил к нему столь свирепый, зловещий взгляд, что Корвин и не подозревал, что тот вообще на такое способен.
— Какая-то проблема, лейтенант?
Корвину словно нанесли удар в сердце.
— Сэр, это я… Корвин Лирс.
— Я умею читать, благодарю вас, — проворчал он, указывая подбородком на именную метку на груди. — Так что у вас за проблема?
Униженный, Корвин чувствовал, что множество глаз словно прожигают его насквозь. Избегая свирепого взгляда Нуара, он смотрел куда-то поверх него.
— Никаких проблем, сэр… Абсолютно никаких.
Фыркая от отвращения, адмирал вступил в лифт, и дверь за ним закрылась.
41
Регион Дерелик, созвездие Орарон
Система Джарицца, планета VI:
Амматарский консулат, Независимый Халтуржан
Бесконечно тянулись ряды высоких, зеленовато-золотистых стеблей, известных как «тсула» — съедобное, генетически модифицированное мультизерновое, используемое в различных промышленных процессах, — эти обширные плантации ежедневно обрабатывались тысячами рабов в сельскохозяйственном мире Халтуржан. Несмотря на существовавшие технологии дронов, с помощью которых можно было вырастить и собрать урожай с намного большей эффективностью, здесь использовался исключительно человеческий труд, а именно труд рабов-минматаров. Согласно социальному устройству, неизменному на протяжении сотен лет, люди, которые возделывали эти поля, получали дома в полуавтономных общинах; обильную пищу, покуда рабы оставались трудоспособными; образование, главными предметами которого были прежде всего сельское хозяйство, изучение священных текстов и истории в ее амаррской версии; но самым важным оставалась устойчивая поставка наркотика, снижающего воздействие вируса виток, чтобы искусственно поддерживать в населении блаженство и удовлетворенность.
Полностью скрытые от современного мира, рабы на Халтуржане полагали, что рабство — единственно возможный способ существования во вселенной. Живя, по сути, в каменном веке, большинство из них никогда не слышало о том, что такое «Новый Эдем»; многим настолько затуманили головы, что они никогда и не задумывались, что можно жить где-то еще, помимо возделываемых ими полей. Из-за витока, абсолютной изоляции, до крайности распланированного мира и доведенных до совершенства поведенческих методик и психологической обработки, это поколение рабов радостно жило полной жизнью в пределах отдельной плантации.
Разделенные просеками, доходившие до сотен квадратных километров индивидуальные участки земли принадлежали амматарским повелителям, которые проживали в современных, однородных в расовом отношении городах, далеко от сельхозугодий, занятых рабами. Во время жатвы массивные грузовые транспорты должны были забирать трофейный урожай в обмен на ничего не стоящую валюту, которая котировалась только в общинах рабов. Символическая ценность денег использовалась в поощрительных целях: создать фонды, чтобы выстроить новую церковь, реконструировать городскую площадь, оборудовать квартал для молодых, достигших совершеннолетия рабов, чтобы те могли создать собственную семью. Мысль проследить за этими транспортами никогда никому не приходила в голову; они слишком любили то место, где жили, чтобы заботиться о том, куда все девается. Что касается урожаев, неочищенное зерно продавалось корпорациям в пределах Империи, а с доходов взимали налоги местные амаррские власти.
Девять столетий назад прежний мир минматаров, Халтуржан, изначально был поселением племени нефантаров. Как свидетельствует история, когда амарры начали крестовый поход по завоеванию Республики, нефантары добровольно подчинились, предав оставшиеся шесть племен в расчете на милость к ним самим. Император того времени, Дамиус III, был столь впечатлен готовностью нефантаров оставить собственное наследие и перенять обычаи Империи, что переименовал их в амматаров. В награду за то, что они приняли амаррскую религию, им отдали рабов-минматаров, на что нефантары, безусловно, согласились.