— Это — скорее план на будущее. Старшие решат, когда придет срок.
Просматривая руины офиса, Кейтан поклялся себе, что ноги его на этой станции больше не будет.
— Что они делали здесь?
Амелина указала на дверь. Пульт управления, закрывающий систему слежения, был удален, провода полностью разъединены. Ранец техника, заполненный электронным оборудованием и инструментами, находился уровнем ниже.
— Там бомба. Когда я вошла, техник устанавливал ее. Вероятно, он бы сказал вам, что модернизирует систему безопасности. И когда вы бы выходили из офиса…
— Ясно, — кивнул Кейтан. Свесившееся с груды книг лицо мертвого техника было иссиня-белым, на рукавах проступала темная кровь.
— Охрана брутора служила ему прикрытием, — продолжила Амелина, глядя на второй труп. — Он должен был удостовериться, что все прошло без приключений. Когда вы открывали дверь, он услышал шум…
— Понятно, — буркнул Кейтан, удаляя из ранца подозрительный предмет. — Это — взрывное устройство?
Амелина кивнула.
— Почему датчики безопасности его не обнаружили?
Амелина спросила в ответ:
— А почему никто не пришел нам на помощь?
Кейтан смотрел на бомбу в ее руке. «Все кончено, — думал он. Старшие были правы».
Он галантно отставил локоть, предлагая Амелине взять себя под руку.
— Не желаете ли сопровождать меня назад в канцелярию премьер-министра?
Амелина улыбнулась, не обращая внимания на то, что с подбородка капала кровь.
— Если вы не возражаете!
Составляя более двухсот метров в диаметре, зал палаты Парламента напоминал огромный амфитеатр и более походил на гладиаторскую арену, чем на помещение для приемов государственных деятелей. У каждой политической партии Республики был свой сектор; наибольшее количество мест, примерно поровну, принадлежало бруторам, себиесторам, крусуалам и верокиорам. Одновременно в зале присутствовали члены множества «политических движений», или «народных фронтов», имевших своих представителей в правительстве, где порой занимали единственное место. Как лидер нынешней правящей партии себиесторов, Карин Мидулар занимала пост премьер-министра. По умолчанию в роли спикера выступал глава партии, проигравшей на последних всеобщих выборах. Сегодня эта честь принадлежала Малету Шакору, пламенному лидеру бруторов.
Изначально состоящий из этнического большинства расы минматар, современный политический пейзаж Республики, с множеством племен, представлялся куда более размытым, особенно в центрах с высокой плотностью населения, где результат национальных выборов был в основном решен. Хотя себиесторы были правящей партией, множество ее членов принадлежало к различным этническим группам. Когда-то восходящее к имени племени, название партии служило теперь скорее интересам политическим. Столкновение различных взглядов было неизбежным последствием демократии. «Умеренно-прогрессивная» программа Мидулар была достаточно популярна, чтобы однажды победить на выборах, но времена изменились, и на фоне нестабильной обстановки в Республике «консерватизм» правого крыла, представляемого Малету Шакором, теперь казался гражданам привлекательнее, чем когда-либо прежде.
На главной сцене зала заседаний парламентской палаты, окруженное четырьмя явно декоративными подиумами, было углубление, называвшееся «ямой». Как и положено премьер-министру, место Карин Мидулар находилось в Центре; прочие располагались по сторонам и чуть ниже. Еще ниже тянулись скамьи для группы спикеров, свидетелей и СМИ. Система камер проецировала объемные изображения всех спикеров «ямы» поверх голов, так, чтобы сидящие на самых высоких местах могли видеть лидеров Республики «лицом к лицу».
Вняв призыву партии крусуалов к «солидарности» во время этой чрезвычайной сессии, зал был набит до отказа, так как многие представители, предчувствуя, что совещание обещает быть взрывоопасным, удвоили количество приведенной охраны. Добавленные сотрудники безопасности, охранники станции и представители СМИ наваливались друг на друга, чтобы следить за развитием событий, собравших в зале огромную, невиданную доселе толпу. Но ни премьер-министра, ни спикера Парламента пока не было, а лидеры двух других партий требовали дать им слово. Обстановка накалялась, голоса становились все громче, возбужденная толпа кричала, перебивая друг друга.
В тот момент, когда напряжение достигло высшей точки, наконец, окруженный телохранителями, в «яме» появился Малету Шакор со своим хумааком в руке.
— Насколько сильны сейчас минматары? — взревел он. Зал взорвался криками и аплодисментами; Малету позволил аудитории мгновение безумия, прежде чем продолжил: — Насколько сильны мы, позволившие политике Мидулар и ее Республики привести нас к этому кошмару, когда картель требует наши земли, а народ предпочитает правление преступников нашему? Какой оценки после всего заслуживают действия этого правительства? Это некомпетентность! Непростительное фиаско!
Палата Парламента, казалось, ходила ходуном от шиканья и свиста.
— И вот мы обнаруживаем, что наши драгоценные старкманиры выжили; что они нашли способ существовать; сумели преодолеть программу геноцида, разработанную проклятыми амаррами. Дух Республики все еще горит в них! Их сердца все еще бьются! И как наше правительство отозвалось на их призыв к помощи? Политикой умиротворения?
С трибун полетели различные предметы в представителей себиесторов от партии Мидулар, те отвечали оскорбительными криками. Между рядами уже двигались охранники, грозя удалять людей из зала.
— Моя совесть не может больше этого выносить. Мы были не в состоянии действовать от имени Республики; мы предаем наше дело, наш народ и нашу историю, поддерживая эту прогнившую систему. И в последний раз, так как партия себиесторов не признает фактов, существующих вне законодательства этого бессильного правительства, я применю свое право спикера — я призываю вас, прямо сейчас, выразить вотум недоверия правительству Карин Мидулар!
Малету не слышал собственных слов — их заглушал рев толпы; присутствующие прихлынули к «яме» с криками «да», чтобы голосовать за отставку Мидулар, молотя по регистрирующему голоса электронному табло.
Два станционных охранника-брутора, стоявшие плечом к плечу на входе в правительственный кабинет, всячески препятствовали избитой парочке войти внутрь, даром что шум и крики слышны были даже с того места, где стоял Кейтан.
— Эй, — сказал один из охранников, увидев окровавленные лица Кейтана и Амелины, я не знаю, как вы, ребята, развлекались, но вы сюда не войдете. Сожалею, но это приказ Мидулар.
— Вы действительно сожалеете? — поинтересовался Кейтан. — Что ж, тогда вам придется говорить с моей подругой.
Он отступил в сторону, Амелина шагнула вперед, и, не дав охранникам опомниться, схватила обоих за яйца с такой силой, что бедняги не могли слова произнести, не то что защищаться.
— Кажется, вам больно, — констатировал Кейтан. — Ничего, мы пошлем за помощью.
Когда оружие бруторов упало на пол, он распахнул двери кабинета. Крики внутри мгновенно смолкли, присутствующие ошарашенно уставились на него. Карин Мидулар, все еще сидевшая во главе стола, готова была взорваться.
— Посол Юн! — заорала она. — Сколько раз я…
Кейтан швырнул бомбу на стол. Она покатилась по поверхности, те, кто еще сидел, вскочили со своих мест. Игрушечка застыла аккурат перед раскрытым ртом Карин.
— Я застукал техника-минматара, когда он устанавливал это в моем офисе, — спокойно сказал Кейтан. — Что все это означает? — спросил он, медленно входя в кабинет. Ярость его вскипала, словно лава. — Это бомба, Карин. Бомба… в моем офисе! Здесь, на главной правительственной станции Республики?
— Она действующая!? — воскликнула адмирал Неко, прислонившись к стене.
Кейтан ее проигнорировал.
— Наемники-минматары собирались убить нас, — бушевал он, сжимая кулаки. — Не поленитесь взглянуть на два трупа в моем офисе, проверьте камеры видеонаблюдения, надеюсь, предатели не успели их конфисковать. Нерешительность этого правительства допросится еще не одной жертвы прямо сейчас. Здесь, возможно, десятки наемников, которые устраивают весь этот бардак.