Высокий старик, что стоял сейчас на самом верху, знал и потому мог легко проследить за передвижениями парней и девушек, назначенных сегодня в охранение. Если бы ему это было интересно. Звали старика Карел Пишта. Он был единственным на Хосте колонистом с ученой степенью доктора ксенобиологии. И в силу этого обстоятельства до недавнего времени – единственным здесь неверующим. Впрочем, по договоренности с Клиром пресвитер Хазред закрывал на это глаза. Ксенобиолог Пишта был гораздо ценнее простого адепта Пишты. Именно он изучал особенности флоры и фауны планеты, определял, какие растения и грибы пригодны здесь в пищу, а чего следует остерегаться, разработал вакцины от большинства местных вирусов и дал рекомендации, как вести себя с дикими животными.
Кстати, именно доктор Пишта настоял на том, что следует выставить постоянные посты у противоположного от лагеря склона горы. Мотивировал он это тем, что оттуда легче наблюдать за естественной средой обитания Хосты, нежели из лагеря, где все время толкутся люди и работают механизмы. Он даже снабдил каждый пост своими хитроумными ксенобиологическими детекторами, показания которых снимал лично. К чудачествам старого ученого в поселении давно привыкли. Его просьбы, равносильные приказам главы колонии, выполняли беспрекословно, безропотно неся дежурство на постах и доставляя из лесу требуемые биологические образцы. Даже к его манере торчать на вершине горы, которую из-за этого прозвали Подзорной Трубой, относились спокойно, хотя и недоумевали, что же он все время пытается с нее высмотреть?
Длинные спутанные волосы Карела Пишты развевались на холодном ветру, который играл клочковатой его бородой и полами неуклюжего плаща, самолично сшитого им из шкуры лиророга. Старик пристально всматривался в горизонт, словно ожидая вражеского нашествия. В каком-то смысле так оно и было, но никто в колонии не знал об этом. Во-первых, потому что старый ученый не желал поднимать паники, во-вторых, и сам не был до конца уверен в своих предположениях, а в-третьих, потому что совесть его была в некотором смысле нечиста. Дело в том, что, в отличие от своих коллег по Университету планеты Сочи, откуда он был родом, ксенобиолог Пишта считал, что на Хосте когда-то существовала разумная жизнь, а может быть, есть и до сих пор. Исследование множества образцов, доставленных ему рядовыми колонистами, показало наличие в тканях здешних растений и животных сложных полимерных соединений, которые не могли образоваться в результате естественного отбора.
Самое любопытное заключалось в том, что разум этот имел мало общего с остальной природой планеты и, скорее всего, не стал итогом ее эволюции. Как подозревал доктор Пишта, носители сего разума не были гуманоидами. Так что ответ на вопрос, что именно высматривал чудаковатый старик на вершине Подзорной Трубы, был одновременно и прост, и сложен. Ксенобиолог «высматривал» проявления негуманоидного разума, которые, по его мнению, должны были кардинальным образом отличаться от всего, что происходило в природе Хосты, но он и сам не мог бы сказать, что именно ожидает увидеть. Сегодня Карел Пишта поднялся на гору скорее по привычке, нежели по делу. Вопреки своему обыкновению, он даже не особенно пристально всматривался в алебастровые вершины далекого хребта.
Еще бы, ведь ныне он одержал маленькую победу: глава колонии неожиданно согласился исполнить его давнюю просьбу и разрешил совершить дальнюю вылазку вниз по реке, где в мягкой породе мелового обрыва в течение тысячелетий были вымыты обширные карстовые полости. Мастер даже выделил ксенобиологу лодку, необходимые припасы и двух сопровождающих – собственную дочь и новенького парня, доставленного из родного мира Пишты. Обычно нелюдимый старый чудак был рад обществу земляка. К тому же для обследования карстовых пещер ему требовались зоркие молодые глаза и крепкие руки. Впрочем, не только это. Однако о последнем старый ученый предпочитал пока не думать. Может, это всего лишь его фантазии и в подземных полостях нет ничего, что могло бы пролить свет на загадку планеты?..