– Я вижу, ты сегодня молодцом, – проговорил хозяин коттеджа. – Есть новости?
– Есть, – сдержанно ответил гость. – Мне с тобой надо посоветоваться.
– Ну так валяй, советуйся! А если действительно есть что нового, выкладывай. Я с ума схожу от беспокойства.
– А я, по-твоему, пребываю в нирване?
– Чего тогда темнишь?!
– Ладно, не нервничай, – пробормотал Дэни. – Иди умойся. Я пока на стол чего-нибудь соберу. Разговор будет серьезный, на голодный желудок такие не ведутся.
– О'кей, тебе виднее.
Генри скрылся в ванной, а его приятель отправился на кухню. После исчезновения Лейлы они снова перешли на синтетику. А из нее готовить может любой. Выбрал на дисплее молекулярного синтезатора название блюда и нажал на кнопку. Через минуту все готово. Надо только не забыть загрузить в сырьевую камеру какой-нибудь бытовой мусор, из воздуха бифштексы и жареную картошку делать пока что не научились. Нужны готовые молекулярные цепочки, дабы рекомбинировать их в белки, жиры и углеводы. Конечно, человечество, расселившееся по Галактике, не пренебрегало традиционными способами производства продовольствия, но без молекулярного синтеза накормить несколько сотен миллиардов людей было бы невозможно.
Когда Генри появился на кухне, стол был уже накрыт.
– Ну давай, рассказывай, – буркнул Сигурн, отодвигая опустевшую тарелку и наливая себе и приятелю кофе.
– Был у меня человек… Сидоров. Я тебе о нем рассказывал.
– Помню, – кивнул Генри. – Русский. Советник юстиции.
– Старший, – уточнил его собеседник. – Так вот, он…
И Дэни рассказал о визите Николая Сергеевича, его предложении и собственных размышлениях. Приятель внимательно его выслушал. По выражению его глаз невозможно было понять, как он относится ко всей этой мешанине фактов, домыслов и предположений. Будь на его месте сам Николсон, то он счел бы человека, рассказывающего подобные вещи, свихнувшимся конспирологом, но, к сожалению, сейчас этим «конспирологом» он был сам.
– Знаешь, я не поверил бы во всю эту историю, – проговорил Генри, – если бы сам отчасти не был ее участником.
– И что ты об этом думаешь?
– Устал я думать. Надо принимать решение. Лейлу надо искать! Не копаться во всем этом дерьме… Клиры там всякие, кровавые надписи… а искать ее. Самому искать!
– Легко сказать. Я уверен, что она не здесь, не на Сочи. Значит, где-то в космосе. Будь у меня звездолет…
– А знаешь, как ни странно, я могу тебе в этом помочь.
– В смысле? – удивился Дэни. – У тебя, кроме лодки и подержанного интролета, еще и космический корабль имеется?
– Нет, но у меня есть один знакомый. Его зовут Артур Белл. Он чудак. Своего рода борец с системой. Его хлебом не корми, дай влезть во что-нибудь запретное.
– Я пока не понял, мне-то как поможет этот борец с системой?
– Он знает, как достать что угодно, даже звездолет.
– Это радует. Только не даром же!
– О деньгах можешь не беспокоиться, – отмахнулся Генри.
– Вот как? – удивился собеседник. – Ты получил богатое наследство?
– Нет, но нам за открытие в Долине Оборотней полагается премия. Мне об этом Питер сообщил. Ну, Воронин, астроархеолог. Помнишь?
– Помню.
– Ну вот! Там весьма приличная сумма. Какой-то богатей, астроархеолог-любитель, завещал ее тому, кто отыщет убедительные доказательства существования цивилизации оборотней… Короче, бери все и действуй!
– Генри! – У Дэни перехватило горло. – Да я… Да ты… Ты хоть понимаешь?..
– Понимаю, – откликнулся тот. – Я не благотворитель. Найдешь Лейлу – будем в расчете.
Глава двенадцатая. Преодолевая сотни световых лет
Артур Белл передал через Генри Сигурна, что назначает встречу на смотровой площадке космопорта, там, где еще совсем недавно Дэни Николсон любовался ажурными громадами Коралловых Замков и думал о Лейле Хазред. Он и сейчас был мыслями с ней, только раньше его душа была полна неясной тоски, а сейчас ее снедало бешеное нетерпение. А тут еще к столику подошел маленький чернявый тип, в котором Дэни с недоумением узнал своего давнишнего собеседника. Только этого болтуна здесь еще не хватало! Дэни хотел было сказать, что все места за столиком заняты, но живчик бесцеремонно отодвинул стул и уселся напротив, вопросительно уставившись на ошеломленного таким нахальством молодого человека.