– Стиру не стреляют в лоб. Его обходят сзади и бьют в затылок.
– В следующий раз буду знать, – пробурчал сконфуженный Омар, беря протянутое ему оружие. – Спасибо.
– Не за что, – ровным голосом отозвался Кларк. – Вам спасибо, что встретили.
– Как вас зовут?
– Хью Кларк.
– Очень приятно. Я Омар Хазред. Не могли бы вы сказать, Хью, где ваши спутники?
– Здесь, – коротко ответил бывший сержант.
По его знаку к берегу болота, где продолжал все еще мирно пастись туго соображающий лопс, стали выходить остальные участники так и не состоявшейся хостинской экспедиции доктора ксенобиологии Пишты. Молчаливой шеренгой, сохраняя дистанцию, двигались они по извилистой тропе, неуклонно скатывающейся к топи. Омар машинально пересчитал их. Двенадцать не слишком аккуратно одетых, давно не бритых мужчин. Как ни странно, ни один из этой дюжины оборванцев не проявил ни малейшего интереса к окружающему миру, словно им уже до смерти надоели исполинские стволы псевдопальм, которые подпирали зеленоватую в лучах господствующего сейчас в небе желтого солнца высь. Карела Пишты среди них не было.
– Где доктор Пишта? – спросил пресвитер, несколько удивленный тем, что, кроме стремительного незнакомца, никто из этих людей не выразил свой благодарности колонистам, которые ради них покинули свои дома и плантации.
– Он остался в шлюпке, – откликнулся Кларк. – Его жизнь слишком ценна, чтобы рисковать ею в здешних джунглях.
– Теперь ему ничего не угрожает, – сказал Хазред.
Бывший полицейский кивнул. Он то и дело поводил головой, словно принюхиваясь. В отличие от своих спутников, Кларк равнодушным не выглядел. Он заинтересованно рассматривал псевдопальмы, вкривь и вкось растущие у болота. Почва в этом краю была для них неподходящей, слишком зыбкой и ненадежной. Сухие каменистые откосы лавового поля здесь сменялись глинистыми наплывами, скрытыми под сплошным ковром из ядовитого мха. Даль заволакивало клубами пара, поднимающегося над горячими болотами, и в воздухе отчетливо пахло чем-то съедобным. Омар хорошо помнил, как поразил его этот запах, когда он впервые оказался на берегу болотного моря. Как будто кто-то беспрерывно варил в исполинской кастрюле овощной суп. Кларк опустился на корточки, вырвал пучок мха и поднес его к лицу.
– Вы этим питаетесь? – спросил он.
Хазред улыбнулся такой наивности.
– Этот мох не только нельзя есть, – сказал он, – но и просто нюхать не рекомендуется.
– Почему? – удивился бывший сержант. – Ядовитый он, что ли?
– Выделяет летучие вещества, галлюциногены.
– Понятно.
Кларк отшвырнул пучок, выпрямился, вытер ладонь о штанину.
– К сожалению, на этой планете для нас нет ничего съедобного, – продолжал пресвитер. – Все приходится выращивать самим. Так что готовьтесь к простому фермерскому труду, если собираетесь застрять на Лиме надолго.
– Тихо! – не слишком вежливо оборвал его собеседник, предостерегающе подняв руку.
И колонисты, и вновь прибывшие, все как один, насторожились. У кого были протоники, сорвали их с плеч, принялись озираться, поводя воронеными стволами. Джунгли тут же надвинулись, обступили со всех сторон. Они словно старались привлечь к себе внимание людей – и местных старожилов, и тринадцати человек, свалившихся с неба. Словно толпа паяцев, болотистые заросли корчились, приседали, переливались всем цветами радуги, кривлялись чересполосицей пятен. Смотреть на них было мучением, взгляду не за что зацепиться, хотелось отвернуться или хотя бы закрыть глаза, но в джунглях этого делать нельзя, наоборот – приходилось глядеть в оба. Колонисты понимали это и пристально вглядывались в окружающее, а вновь прилетевшие – чисто инстинктивно. И потому все вздохнули с облегчением, когда Хью Кларк произнес:
– Кажется, пронесло.
– А что это было? – немедля осведомился Омар, которого поразило, что человек, вроде бы впервые здесь оказавшийся, почувствовал в зарослях нечто, что недоступно даже опытнейшим охотникам.
– Вы о чем?