И все-таки глава колонии не считал нужным уклоняться. Возможно, под словом «честность» подразумевается не прямолинейное следование правде, а сохранение чести. И если все погибнут, кто-то должен будет засвидетельствовать, что павшие храбро сражались. Даже если отвечать придется лишь пред Пресветлым Ликом Богини. Когда битва завершится, за яхтой должен будет прибыть большой линейный звездолетоносец, по количеству пустующих стапелей которого можно будет судить о понесенных потерях.
В эфире шли непрерывные переговоры между дружественными судами, но из-за большой удаленности сигналы достигали антенн «Святой Лейлы» с опозданием, и поэтому Дэни слышал лишь отрывочные сообщения – смысл сказанного терялся. Да и велись переговоры на языке, понятном лишь военным.
«Тринадцатый, я первый… Жарь на полтора градуса… СЦК, учитывай запыление… Кривые давят на полный радиус… Отжимай, отжимай, ради Великой Матери… Купол, следи за вибрацией… Ежа выпустил, как понял, первый?.. Лопни мои переборки, куда ты светишь?!.. Первый, тринадцатый спекся…»
Одни голоса все звучали и звучали в эфире, а другие умолкали навсегда. Всякий раз, когда очередной позывной переставал отвечать, Дэни мысленно молился Богине, прося приютить душу Мученика, чьи бренные останки пополнили Ее Гекатомбы. Битва за Южную полусферу длилась много часов подряд. Дэни поклялся, что не сомкнет глаз, покуда она не закончится. Наблюдатель – это тот же часовой. Он спать не должен, покуда караульный начальник не пришлет смену. В данном случае – не придет звездолетоносец. Дэни вот уже шесть часов держался на транквилизаторах, старательно вслушиваясь в переговоры в эфире, пытаясь понять, на чью сторону склоняются весы победы. Однако, несмотря на все усилия, веки его с каждым мгновением становились тяжелее, словно наливались свинцом, удержать их открытыми было невозможно. Поэтому неизбежно наступил момент, когда Дэни заснул, хотя ему по-прежнему казалось, что он не отводит глаз от экрана, на котором хаотично мечутся звезды, тревожно мигают и гаснут навсегда.
Когда Дэни вернулся на планету Лилит, битва у звездного скопления уже сама по себе казалась ему сном. С космодрома он сразу направился в Святоград, туда, где среди подрастающих сосен притулился небольшой дом. Помимо четырех сестер Лилит, которые были при Святой Лейле неотлучно, жили в нем отец и дочь Хазреды и он, Дэни Николсон. Некоторые истово верующие соратники порывались воздвигнуть для Святой Лейлы и ее приближенных дворец, но Дэни решительно воспротивился, зная, что Лейле такая роскошь не придется по вкусу. Выздоравливающий Омар Хазред его поддержал. Тогда и был построен дом в восемь комнат, отдельно кухня и примыкающая к ней общая столовая. Четыре занимали сестры Лилит. Дэни принадлежали спальня и кабинет. В кабинете было все необходимое для управления грандиозными работами по превращению прежде безлюдной планеты в главный мир религиозного возрождения, которое могло быть мирным.
Если бы не война.
Выбравшись из кабины интролета, Дэни пересек лужайку, поднялся на крыльцо и вошел на просторную веранду. И сразу же увидел Лейлу. Она лежала на плетеной кушетке и читала книгу. Заслышав шаги, девушка взглянула поверх пухленького тома и радостно улыбнулась. У Дэни отлегло от сердца. Он все время боялся, что после всего пережитого Лейле станет не до него. Ведь он до сих пор так и не знал, любит ли его эта удивительная девушка, с именем которой шли сейчас на смерть миллионы Мучеников. И хотя его собственное имя – имя Хранителя Избранницы, теперь уже Пробужденной, основателя центра религиозного возрождения на планете Лилит, строителя Святограда – тоже гремело по всей Галактике, но сам он не чувствовал себя каким-то особенным. Будь его воля, Дэни никогда бы не ввязался в эту авантюру, но воли как раз не было.
– Как хорошо, что ты вернулся, – проговорила Лейла.
Дэни встревожился:
– Что-нибудь случилось?!
– Нет-нет, ничего, – откликнулась девушка. – Просто я по тебе скучала.
У Дэни потеплело на душе.
– Я тоже очень скучал.
– У тебя столько дел, – вздохнула Лейла, – а со мною скучно. Я словно никак не проснусь.
– Если бы не эти проклятые дела, я бы никогда не расставался с тобой. А что касается твоей сонливости… Врачи говорят, на первых порах это нормально.
– Я знаю. Не беспокойся за меня.
– А вот этого я тебе не обещаю. Беспокоиться о тебе буду всегда.
– Спасибо тебе, Дэни.