Уставшие от войны обыватели хотели установления порядка и мира, а кто будет находиться у власти, их не интересовало. Впрочем, никто не желал победы правительству. Ведь, если Земля устоит, волна конфликта покатится в противоположную сторону, снова поджигая обитаемые миры. Среди всеобщей нестабильности планета Лилит многим казалась землею обетованной. Неудивительно, что корабли с беженцами все чаще направлялись именно к ней. Богиня принимала всех. Население Святограда стремительно росло. Было заложено еще несколько городов. Многие из вновь прибывших предпочитали селиться на плавучих платформах в мелководном океане этого некогда пустынного мира. С Земли, Сочи и других планет, в морях которых водилась разнообразная живность, привозили икру, мальков, а также детенышей живородящих морских животных и водорослевую рассаду. Океанское фермерство с каждым днем увеличивало свой вклад в продовольственную автономию новой колонии.
Дел было так много, что у Дэни голова шла кругом. Скромный брачный пир, на котором удалось собрать ближний круг, стал для него редкой минутой отдохновения. Особенно он радовался визиту отца. Утром Николсон-старший собирался вернуться на Сигму, и нужно было воспользоваться редкой возможностью поговорить с ним. Лейла поняла это и отвлекла остальных гостей рассказом о каком-то смешном событии, случившимся с нею еще на Хосте. Дэни воспользовался ее проницательной находчивостью и позвал отца на веранду, захватив бутылку вина и пару бокалов.
Солнце уже село. Из сада веяло прохладой и доносились голоса птиц, прижившихся на планете, наполненной Силой Великой Матери. Десмонд расположился в плетеном кресле-качалке, а Дэни – на кушетке, на которой частенько валялась с книгой его теперь уже супруга. Наполнили бокалы.
– Я вижу, ты нашел себя, Дэни, – заметил Николсон-старший. – Вот уж не думал, что у тебя обнаружатся способности к административной работе.
– Я и сам об этом не помышлял, – откликнулся Дэни. – Да и некогда было. Сразу навалился миллион дел, только успевай поворачиваться.
– Тем более жаль, что ты не принял моего предложения, – вздохнул его отец. – Вместе мы бы горы свернули.
– Ты по-прежнему уверен, что прививка инопланетной технологии преобразит нашу цивилизацию?
– Конечно! Ты даже не представляешь, какие открытия нам удалось сделать. Если бы не эта прискорбная война с религиозными фанатиками, мы бы уже были близки к принципиально новому миру.
– Поосторожнее со словами, отец, – предупредил его Дэни. – Ты находишься в доме этих, как ты выражаешься, религиозных фанатиков.
– Может быть, и ты стал одним из них?
– Полагаю да, – не принял иронии Николсона-старшего его сын. – Вера – это весьма серьезная вещь, профессор.
– Я не отрицаю, что вера обладает могучей силой, но она не выше знания! Прискорбно наблюдать, как человечество, заселившее десятки планет в Галактике, снова скатывается к Средневековью.
– Мы называем это религиозным возрождением, – возразил Дэни. – Вера в Благую Силу Великой Матери избавляет человека от рабской зависимости от интеллектроники, которую изобретенный тобою нанококтейль лишь усугубил. Ты говоришь о знании, но к нему стремятся в лучшем случае сотни тысяч из десятков миллиардов. Остальные лишь пользуются даруемым технологиями комфортом.
– Тысячи лет люди полагали себя верующими, но при этом большинство из них оставались теми же ленивыми и нелюбопытными обывателями, какими они остаются по сю пору. Искренние убеждения, как и тяга к знаниям, всегда были уделом меньшинства. Прогресс обеспечивали гениальные одиночки, которые не рождаются где-то вдали от общей массы населения, они приходят из самой ее гущи. Следовательно, если мы хотим, чтобы такие гении продолжали рождаться, мы должны тянуть всю массу вперед, вопреки ее чудовищной инерции. Вперед, сынок, а не назад! Как это делаете вы, адепты новоявленного языческого культа.
– Иногда для того, чтобы идти вперед, нужно сделать несколько шагов назад. Мы, по крайней мере, не скрываем ни своих целей, ни своих методов. Понимаешь, отец?! Мы никого принудительно в свою веру не обращаем! Не подсовываем человечеству тайком инопланетный наркотик, который в отдаленном будущем превратит людей в некую сверхрасу! Ты и в самом деле веришь, что зависимость от инопланетной бурды, закрепленная на генетическом уровне, чревата появлением неких небывалых гениев?
– Верю – неподходящее для меня слово, – усмехнулся Десмонд. – Такова моя рабочая гипотеза. Во все времена были люди, которые звали назад, к истокам, видя в этом пути выхода из многочисленных кризисов, всегда сопровождавших нашу цивилизацию. Однако эти романтики не учитывали того факта, что сам тип нашего разума предполагает активное преобразование окружающего мира. Мы не гастроподусы мирканяни, которые предпочитают созерцать, а не преобразовывать. Хотя даже они свои философские концепции держат не в мантийной полости, а воздвигают во внешнем мире, воздействуя своим биополем на примитивные организмы, которые складывают из собственных известковых скелетов знаменитые Коралловые Замки.