***
Мой голос прерывается от боли,
И не веселье — стон в моем глаголе.
Увижу радость — о своей заплачу,
Подобной цвету сорванному, доле.
«Мой друг, ужель в шестнадцать лет пристало
Скорбеть о дне своей кончины, коли
Ты мог бы к юным радостям стремиться,
К ланитам, алым, как лилеи в поле?»
Измлада меня сердце осудило,
Моя душа его покорна воле.
Оно избрало знания и мудрость,
А душу стрелы гнева искололи.
«Что гневаться? Верь, от любой болезни
Есть снадобье. Терпи в своей юдоли.
И что рыдать о бедах? Неужели
Их от слезы твоей не будет боле?»
А сколько ждать? Вот день за днем проходит.
Мне уповать и мучиться доколе?
Пока придет бальзам Гильада — сгинет
Душа страдальца бедного в Шеоле.
МОШЕ БЕН-ЭЗРА (1055 — 1140?)
ЦВЕТНОЙ НАРЯД (ЛИЛИЯ)
В цветной наряд, узором трав расшитый весь, облекся сад,
Надев хитон зеленых крон, деревьев строй пленяет взгляд.
И из земли цвета взошли, и всяк, весну встречая, рад. —
Но всех затмил лилейный цвет, как царь, чей ввысь венец подъят.
Покинув плен, он вышел прочь, а вкруг него — листвы отряд.
И кто не пьет пред ним вино, тот грех вершит, тот виноват.
ЗАГАДКА
Как дева, что любовию больна,
Она всю ночь проплачет напролет.
Развеселит сидящих за столом,
А плоть ее, увы, огонь пожрет.
А станет умирать — ей отсекут
Главу, и вмиг вернется к ней живот.
(Ответ: свеча)
ИЕГУДА ГАЛЕВИ (до 1075 — после 1141)
***
Потоп ли мир сгубил в волнах потока,
И суши нет, куда ни глянет око,
И люди, и животные, и птицы
Прешли, погибли, мучаясь жестоко?
Мне горная гряда была б отрадой,
Пустыня — благостыней без порока.
Но только небеса вокруг и воды,
И в них ковчег стремится одиноко,
И лишь левиафаны пучат бездну,
И на море — седые оболока.
И стены волн скрывают судно, словно
Похищено оно рукою рока.
Бушует море — я ликую, ибо
К святыне Бога я стремлюсь далеко.
ИММАНУЭЛЬ РИМСКИЙ (МАНОЭЛЛО ДЖУДЕО) (1261? - 1552?)
ДУХ ОБРАЗОВ
Дух образов! Когда ты начертил
Дочь Гершома — позору несказанну
Весь мир подверг; собрав изъян к изъяну,
Ты в ней свой сон ужасный воплотил.
Уродство всё в нее одну вместил.
Сову ль хотел создать иль обезьяну?
Что видел ты во сне? Быть может, спьяну
Ты этот стыд и срам наворотил?
О херувим, быть может, в ночь зачатья
Стило твое похитил некий враг
И ты творил дочь Гершома лопатой?
А может, это было звезд проклятье,
И стали рядом Скорпион и Рак
В хвосте Змеи, в зенит тогда подъятой?
КАК МНЕ СДЕРЖАТЬСЯ?
Как мне сдержаться? Горесть велика,
Отрады сердцу нет, одна отрава.
О, если б я была во тьме дубравы,
В стенанье б излилась моя тоска.
Ведь мой супруг — иссохшая река,
Я жажду — он не боевого нрава.
Ложусь я слева — он ложится справа
И обо мне не вспомнил он пока.
Будь проклят наш союз. А я — телица,
Что знает страсть и любит молотьбу,
И к сладости как парусник стремится.
Евфрату не залить мою алчбу.
Как вспомню, что я замужем, — зеницы
Сомкнуть не в силах и кляну судьбу.
ЛАНЬ ПРОКЛЯЛА НАНЕСШЕГО УКУС
Лань прокляла нанесшего укус
Щеке ее, зудевшей нестерпимо,
И я сказал: «О дщерь Ерусалима!
Кто причинил тебе такой конфуз?»
Лань, подскочив, ответила: «Клянусь
Всевышним, Коим твердь небес хранима,
Что муха нильская летела мимо,
И укусил меня проклятый гнус».
И я ей верил до тех пор, покуда
Следы зубов видны не стали мне.
И я сказал: «Так вот причина зуда!»
И от любви избавился вполне.
Ты неверна — и я неверным буду.
Мятежна ты — катись-ка к Сатане!
АД И РАЙ
Подумав в глубине моей души,
Решил я: рая мне милей геенна,
Ведь там нектара сладость вожделенна,
Там женщины грешны и хороши.
На что дались мне рая шалаши?
Без милой загрущу я непременно
Средь черных, как горелое полено,
Старух, покрытых коркою парши.
Что мне Эдема сад? Ведь там собранье
Уродливых, убогих и калек,
И потому противно в нем и гадко;
То ль дело ад! Там красоты сиянье,
Там средоточье радостей и нег,
Всего того, что глазу видеть сладко.
Я ЗАМУЖЕМ ДВА ГОДА
Я замужем два года, а супруг
Всё жив, и наслажденья лишена я.
Пусть молния прибьет его шальная,
И первой стану я среди подруг.
Надеюсь каждый день, что сгинет вдруг
Мой муж, и что придет любовь иная,
И заживу я, горести не зная,
И все мне позавидуют вокруг.
Вот как соседка: за три только года
Уж трех мужей свела под гроба свод.
«Счастливая!» — судачат все соседки.
Она презрела власть и знатность рода,
Она, как львица, между львов живет,
И между львят ее взрастают детки.
О ЛУКЕ, ЧЕСНОКЕ И ПОРЕЕ. ИЗ ВОСЕМНАДЦАТОЙ ТЕТРАДИ