Сельваджа, Гвискарда, Мандетта,
Излейтесь дождем золотым на воду.
Лазурью и хлопьями серебра этой воды,
Алкиона, Фаэтона, Алкмена,
Серебра бледность, тусклый светильник Латоны, —
Сим, от росы злобных происков
Охраняйте алембик.
Элайн, Тиреида, Аллодетта,
Закрепите металл.
СЮЖЕТ ДЛЯ ПЬЕСЫ (Метерлинк)
Амор,
к смерти меня ведущий,
Госпожа моя, Стволинка Ивовая,
ведущая к свету
(извилист путь через сумрак лесной),
она меня покидает, чтобы открылось
— так расступаются скалы:
пустота и утрата,
а потом вдруг — солнце,
моря сапфир, изумруд травы
— и это белое в синеве небесной
ИЗ НАБРОСКОВ ДЛЯ ПОЗДНИХ «CANTOS»
Я пытался написать Рай
Не шевелись
Пусть про Рай
шепчет ветер
Пусть простят меня боги
за свершенное мной
Те кого я любил пусть простят
если смогут
ЛОУРЕНС ФЕРЛИНГЕТТИ (р. 1919)
***
Послушай
как бормочет море
сын мой
То рыба в нас живущая внимает
внимает
протяжному медлительному «Ом»
всех океанов
чтобы вторить
эхом
ЛУИЗА ГЛЮК (р. 1943)
ГАДЮЧЬЯ ЗЕМЛЯ
Рыбьи кости приплыли к нам по волнам, от пролива, где мыс Гаттерас.
И иные знамения были залогом:
Смерть крадется за нами, скользит по воде, крадется
По суше — в роще сосновой
Струенье гадюки, блеснувшей по мху,
Будто сгусток отравы, разлившейся в воздухе.
Рожденье, не смерть — вот горчайшая из потерь.
Я-то знаю: я в тех краях оставила кожу.
ДЖО ГРИН (р. 1948)
ЛЮБОВЬ К ДИНОЗАВРАМ
Умирающий друг в постели
листает «Парк Юрского периода».
А мне — мне хочется закричать:
«Какого черта!
Ведь ты умираешь!
Тебе бы — читать молитвы,
Тебе…»
— Знаешь, всегда любил динозавриков, —
бормочет он, засыпая,
пальцем зажав страницу.
ПИСЬМО ОТ ПСА, ИЗ-ПОД ОСАЖДЕННОЙ ТРОИ
Дорогая Пенелопа,
здесь вечно дует. Девять лет в палатке на берегу!
Улисс говорит, они знают, что делают.
Ну конечно же. Уже верю.
Девять лет — и чего ради?
Хотя… им девять лет — не срок…
Девять лет — почти вся собачья жизнь!
Я устал. И не спрашивай о богах:
всему есть пределы…
Хотя… Про богов ты знаешь не хуже меня.
О щенках мне известно,
жаль, что сказала не ты…
Сама понимаешь: она поделилась со мной этой вестью.
Ну да это неважно.
Просто… Увези их с Итаки.
Когда ты прочтешь эти строки,
меня уже не будет. Мне осталось… года четыре?
Я уйду туда, где нет людей.
Нет богов.
Разве что… кролики?
СТЕЙН МЕРЕН (р. 1935)
***
Я держу в ладонях
твое лицо как ты удерживаешь
сердце мое своею нежностью
как все вещи в мире держат что-то
еще и обретают в чем-то
поддержку Как море поднимает камень
со дна и к берегу выносит как деревья
держат плоды к приходу осени
как шар земной удержан тяготеньем в мирозданье
Так что-то держит нас обоих и наверх
нас поднимает где тайна на ладони держит тайну
ГЕРАКЛИТ
Прислушайся. Мне стал невыносим любой
Из способов мышления. Как маятник над бездной,
Раскачивается мысль в моем сознанье. Всё повторится.
Всё исчезнет — чтобы вновь возникнуть.
Все эти храмы — миражи, не больше. История —
разбитая купель, и если к ней склониться, различишь
на дне ее — страх смерти. Изменчивы, как дым,
мы невесомей света — но принадлежим земле и мраку.
И я учу, отчетливо и ясно, — так учит смерть. Ученье таково:
мы — порожденье космоса. За элементом элемент,
мы — только буквы, знаки языка, часть текста,
что говорит с последней ясностью: смертельной простотой.