И человек — играющий ребенок. Божественная искра,
осколок звездной катастрофы, горит в его груди
— гаснущий огонь вселенной, что стремится к смерти.
На перекрестке всех времен и всех путей, окружены огнями…
Над поверхностью вод проносится ветер — воплощение грез воды,
на ветру трепещет пламя — воплощение грез ветра,
из пламени рождается земля — воплощение грез пламени,
по земле бегут потоки вод — воплощение грез земли.
А пониманье — лишь осколок света, отблеск звезды погибшей.
И когда ты ищешь меру всему, что есть, — блуждаешь в миражах,
что возникают из твоих противоречий, дыханья жизни и дыханья смерти,
из ускользающей мечты… Но есть и вечность.
Вы говорите, я пою хвалу войне? О нет.
Но мне известна горечь мира.
Звездный огонь и молнии удар способны обратить
кусок руды в сиянье стали, блеск клинка.
Деревья на ветру поют. Философ
познает песни смысл. Так боль дает побег.
Охваченная пламенем конюшня, и лошади,
привязанные в стойле: сознанье наше. Осознанье боли.
Я обозрел всё: землю, ветер, воды, —
и вдаль направил взгляд, чтобы увидеть, наконец,
что этот мир, стремящийся порвать иллюзию, —
не более, чем тень: и станет прахом, пеплом от костра,
покуда ждет Неведомого Бога.
ПОЛ-ХЕЛЬГЕ ХАУГЕН (р. 1945)
(В НОВОМ ГОРОДКЕ)
всего-то надо было — лишь знак
потому-то и по сей день верю —
есть еще жизнь и надежда:
всплеск тепла
у приоткрытой двери
когда входят в дом
или выходят
(В ГОРОДЕ С ПОЛУМИЛЛИОННЫМ НАСЕЛЕНИЕМ)
встречаем друг друга на улицах
из года в год, — годы плывут над асфальтом
сколько их уже: два? или десять? шелестом вторящих ветру
проплывая в пыли или по-над талым весенним снегом
мы проходим — не мимо
а сквозь, сквозь друг друга
сквозь немоту
этой кристально ясной холодной воды
ЮН ФОССЕ (р. 1959)
***
облака белы
псина — лает, лает
белые тропинки
псина — цветом рыжа
морда — в белых пятнах
псина себе лает
небеса синеют
облака плывут белые по небу
есть и посерее, есть — черны, как тучи
а тропинки белы
ЭВА-СТИНА БЮГМЕСТАР (р. 1967)
***
Божий дар
не высветлит сердце,
— только облик твой — так истончится,
что проглядывать станет кусок плоти,
тот, который — будто в лихорадке
бьется, и нет ему покоя.
А по берегу
гуляет ветер,
ветер сильный,
что сердца смягчает,
и глаза от ветра — слезятся.
***
Когда-то ты скользила
по волне… Куда — не вспомнить…
Память волн осталась.
Брошенная лодка
на незнакомом берегу.
Час ночной покоя
для странников:
деревья замерли
и камни — в ожиданье.
Александра Петрова{30}
УИЛЬЯМ ДАНБАР (ок.1460–1530)
СТИХИ О ЖИЗНИ ПРИ ДВОРЕ
[Послание королю]
О Господи, пошли мне сил!
Мне белый свет уже не мил,
Извелся я от злых страданий,
Любовь и радость позабыл:
Терзает боль в пустом кармане.
Стихи начну ли сочинять —
Не знаю даже, как начать,
Нет слов, и голова в тумане,
И падает из рук тетрадь.
Ох, как свербит в пустом кармане!
Бывало, я плясал и пел
И веселился как хотел,
Не знал тоски и воздыханий.
А ныне слезы мой удел
От страшной пустоты в кармане.
Тот, у кого набит карман,
С утра пораньше сыт и пьян.
А я бегу таких компаний —
Я, мол, пощусь, — каков обман!
Ох, горюшко в пустом кармане!
Что за карманы у меня!
В них деньги не живут и дня —
Бегут, как черти от литаний.
Мелькнут, укатятся, звеня, —
И снова пустота в кармане.
Я размышляю день и ночь:
Какой бы лекарь мог помочь,
Где капель взять и растираний,
Чтоб эту немочь превозмочь,
Засевшую в пустом кармане?
Вы, государь, тот врач благой,
Кому недуг поддастся мой,
У вас в руках предмет желаний —
Лекарство от болезни злой,
От пустоты в моем кармане.
[Жалоба королеве на хранителя ее гардероба Джеймса Дога, который, вопреки королевскому распоряжению, отказался выдать Данбару камзол]
Пожалованный получить камзол,
Пришел я смиренно, не чуя зол,
Но Дога уговорить не смог.
Презлющая псина этот Дог!
Не видеть Вашего мне даянья —
Свирепый страж хранит одеянья,
Он не пустил меня на порог.
Презлющая псина этот Дог!
При мне приказ был и Ваша печать, —
Он же лаять давай и рычать.
Пустился я в бегство, не чуя ног.
Презлющая псина этот Дог!
Еще бы немного, и мне пропасть —
На меня, как на зайца, оскалил он пасть.
Как волкодав, силен и жесток,
Презлющая псина этот Дог!
От кого б гардероб Ваш он не устерег?
И султан турецкий, и Гог-Магог
От него побежали бы наутек —
Презлющая псина этот Дог!
Зачем же страшилище это в чести?
Не лучше ль болонку Вам завести?
Свирепость такая — большой порок.
Презлющая псина этот Дог!