Но чувства наши трепетны, когда
(Спасибо, Жан Фуке!) мы несравненной
Аньес Сорель разумный видим лик
И чистый дух, и слышим сквозь года,
Как падает слеза в тиши вселенной
Над гробом, где король печально сник.
АЛЬФРЕД ДУГЛАС{140} (1870–1945)
Impression de nuit (Лондон)
О, сколько драгоценностей в Столице!
Как на ее груди их ряд лучист!
Рубины, изумруды, аметист.
Как много глаз с того колье глядится
Во мглу небес, и лампы вереницей
Затмили звездный свет, что золотист,
А в зеркале болота, серебрист,
Остался лунный лик — в своей темнице.
Столица — ночью: грудь ее в огнях,
Пронзивших башни в море черноты.
Она дрожит, и вздох я слышу гулкий.
Ее глава — в тиаре, второпях
В мозгу проходят люди сквозь проулки,
Как мысли… Лампы — блеклые цветы.
К Оливии
О, как я расточал беспечно счастье
И не был перед злобою смирен,
Блаженствуя, попал я в этот плен,
Плен дураков и светского пристрастья.
Я впал в соблазн и заслужил напасти,
Но никогда не преклонял колен
Пред Ханжеством и посреди измен
Не одевал, как платье, гнев всевластья.
Когда умру, родная, напиши:
«Его любовь качалась, как лампада,
Что освещала жизни зал не зря,
Где каждый уголок и щель в тиши
Лучи златые полнили с усладой,
И он купался в волнах янтаря».
Сонет о сонете
Увидеть миг поэзии бесспорной,
Найти уединенный утолок
Для замыслов, расставленный силок
Для птицы — мысли буйной и упорной.
Вкушать иль мед, иль капли желчи черной,
Сражаться с формой, биться с пляской строк,
Пока на завоеванный листок
Тень Красоты не ляжет, столь покорной.
Сонет рожден, он — чашечка цветка,
Раскрытого Весной в благоуханье,
Он — жажда мест пустынных и глухих,
Он — радость, если рвутся облака
В ночи густой, и, полная сиянья,
Луна победно смотрится из них.
НИДЖАТ МАМЕДОВ{141}
СУНАЙ АКЫН{142} (р. 1962)
Минарет
Спешит голос
мальчика поющего азан
потому что он
видит с минарета
товарищей играющих в мяч
Море
Ведату Гюньолу
У старого революционера
с уст не сходит
слово свобода
и перед тем как уснуть
вместо стакана с водой
в море он опускает
свою вставную челюсть
Пристань
Море укрывшееся
под пристанью
хватит уже прятаться
боевые суда
давно
проплыли
Шлюпка
На корабле
готовом вот-вот потонуть
когда каждый в панике
как же радуется
отвязанная
лодка
Череп
Череп
солдата умершего
далеко-далеко от родного края
в руках детишек
нашедших его
становится предметом
неведомых ему игр
Во второй раз!
Мертвый солдат
Зейнеб и Дервишу
Как же я хотел
перед уходом на войну
на любимой жениться
но откуда мог я знать
что ударившись
о ствол оружия
выдаст место где я прячусь
кольцо на моем пальце…