Произнеся последние слова, полковник вытер вспотевший лоб и отхлебнул портвейна.
— Простите, но я не слышал, чтобы Германия обнародовала какие-либо идеи, способные объединить человечество,— с осторожностью возразил я.
— Да, признаю за нами этот недочёт,— ответил Кольб.— Мы слишком увлеклись борьбой с политическими лозунгами своих противников и очень мало объясняли миру, какой именно мир мы хотим построить. По этой причине нашу великую идею сверхчеловечества бессовестно оболгали, представив дело так, что мы хотим лишь господствовать и подавлять. На самом же деле сверхчеловек - этот тот самый свободный и самодостаточный ремесленник и гражданин эпохи средневековой Священной Римской Империи, только вооружённый современными технологиями и научными открытиями. Передовые технологии и знания позволят людям обеспечивать своё полноразмерное бытие преимущественно собственным трудом или соединённым трудом в добровольных общинах и кооперативах. Производство большей часть потребляемых благ люди смогут доверить принадлежащим им же машинам, управлять которыми они будут с помощь труда сложного и творческого. И им не придётся становиться винтиками и придатками машин на заводах и фабриках, принадлежащих неведомым чужакам или государственной корпорации типа той, что создана у вас в СССР.
— Не готов пока спорить или соглашаться, однако идея выглядит конструктивно. Почему же вы не попытались её воплотить в жизнь, чтобы доказать свою правоту, а развязали войну?
— Мы были вынуждены вступить в войну, поскольку для реализации нового строя нужны не столько земли и ресурсы, сколько сама возможность позволить ему состояться… Но покуда англосаксы душат Германию кредитами и репарациями и готовы обнулить любой успех наших вольных тружеников, завалив рынок более дешёвыми товарами, произведёнными на своих рабских фабриках,- нам не встать с колен. Повторюсь - Англия однажды уже убила своим ткацким челноком миллионы ткачей в Европе и в Индии, после чего разорила великий Китай. Так что мы ведём борьбу не за одни лишь германские интересы, но и за будущее всего здорового и полноценного человечества. Лично для меня нет ни малейших сомнений в том, что люди когда-нибудь либо сделаются сверхлюдьми, либо перестанут быть людьми вообще.
— Тем не менее все убеждены, что Германия ставит одной из своих целей уничтожение целых народов, разве нет так?
— Конечно не так!— с резкостью возразил полковник.— Это всё выдумка ваших банкиров и прикормлённой ими прессы - обвинять германский национал-социализм в том, что они намерены сотворить с человечеством сами, когда окончательно подомнут его под себя!
— Готов с вами согласиться, если бы не политика Германии в отношении евреев. Борьба с евреями имела бы смысл, когда б они все поголовно принадлежали к осуждаемому вами западному капиталу. Но капиталом из евреев управляют единицы, и разве справедливо переносить их вину на весь народ?
— Это очень сложный и неприятный вопрос, мой друг, в котором даже для меня нет окончательной ясности. Фюрер, признаюсь вам, ещё до конца не определился, как поступать. Возможно, евреев переселят на Мадагаскар. Возможно, что он им вернёт, как они сами того желают, Палестину, когда мы отвоюем её у англичан… Звучат у нас, правда, и голоса безумцев, призывающих евреев уничтожать. Однако по мнению моему и моих друзей, те, кто к подобному призывает, инспирированы нашими врагами. Последние хотят руками немцев уничтожить образованное и самодостаточное европейское еврейство, чтобы из его среды уже никогда не смогли бы выйти критики и ниспровергатели грядущего господства финансовой плутократии.