Оптимизма добавляли и свежие данные от электронного “распознавателя лиц”. На славу потрудившись в выходные, компьютерный мега-мозг, сопоставляющий данные видеофиксации, сообщил, что человек, с лицом на 97% соответствующим облику “тверского махинатора”, был замечен ещё весной на праздновании Дня Победы, участвовал в драке с гастербайтерами у Большого театра, катался на метро и в подмосковных электричках, регулярно обедал в дорогих московских ресторанах, посещал сигарный клуб на Малой Бронной, работал в “Ленинке”, много гулял по Тверскому и Никитскому бульварам, наблюдался на фортепьянных концертах и в Доме кино, а также с необычайным интересом однажды ходил по переулкам Лубянки. Удалось также установить, что этот махинатор, не побоявшийся публично предстать под именем своего персонажа, пел в дуэте довоенное танго на сцене праздничного президентского концерта!
Последнее обстоятельство Геннадий Геннадьевич зафиксировал в памяти особым образом, чтобы в нужный момент иметь возможность обратить на него внимание тех, кто руководит охраной высших должностных лиц и допускает подобные проколы. Ведь жизнь, как известно,- штука непростая, всё может пригодиться!
Также достаточно быстро удалось идентифицировать и друзей-подельников человека, назвавшегося именем сгинувшего в годы войны чекиста. Ко всеобщему изумлению, ими оказались даровитые и многогранные в талантах брат и сестра Кузнецовы вкупе с продюсером Штурманом. Устанавливать за этими известными и неординарными людьми серьёзное наблюдение было неудобно и “чревато”, поэтому все усилия пришлось бросить на поиск ещё одного персонажа, которого видеокамеры часто запечатлевали в компании с “чекистом”, однако чья личность идентификации не поддавалась. Этот неизвестный всегда исчезал столь же внезапно, сколь и появлялся. Так, после того как одна из камер случайно зафиксировала его лицо в зале прилёта аэропорта Волгограда, другие не смогли обнаружить его ни в городе, ни даже на границе с Казахстаном.
Правда, рассуждая обо всех этих странностях и чудесах, Геннадий Геннадьевич временами мрачнел и против воли начинал понемногу задумываться о существовании у исследуемых им событий мистической подоплёки. Тем более что мистика всегда льнула к наиболее, пожалуй, таинственным и труднопознаваемым творениям рук человеческих - деньгам на доверии и основанной на них глобальной финансовой системе. Но поскольку именно с последними он и работает, то как профессионал он должен быть готов ко всему!
Однако когда в середине недели Фуртумову доложили, что в одном из оврагов неподалёку от места происшествия под Ржевом найден брошенный “жигуль” с транзитными номерами, причём с рулевого колеса, со всех ручек и даже с масляного щупа кем-то тщательно были удалены все до одного отпечатки пальцев - то вновь окрепла уверенность, что в деле нет следов чародейства, а речь идёт всего лишь о талантливом и хитроумном розыгрыше, организованном законспирированной группой мошенников и призванном отвлечь внимание органов от действительно серьёзных и глубоких дел.
Не будет большим секретом сообщить, что как только масштабность замысла и изощрённость тактики злоумышленников в полной мере себя проявили, то Геннадий Геннадьевич сразу же стал подозревать участие в этом деле своих конкурентов из конторы Могилёва и Горина. На подобные мысли наводила также и история необъяснимого исчезновения из пригорода Лозанны пресловутого “источника”, которого Фуртумов намеревался допросить, “выпотрошив” руками отморожённых балканских наркоторговцев. Ну а коль скоро тот банкет ему действительно испортили люди Горина, введя его службу в убыток на сумму аванса, который болгарин и косовар теперь уже никогда не вернут,- то где гарантия, что они не стоят и за событиями последних дней?
Фуртумов полностью исключал, что полковник Горин, ещё не успевший освоиться в новой должности, в состоянии придумать и разыгрывать столь сложную и изощрённую партию по собственной инициативе. А раз так - то за всем этим мог находиться кто-либо другой с самого верха, имеющий намерение его, Фуртумова, потеснить или сделать, как у нас водится, бесконечно обязанным. В сложных бюрократических системах подобного рода западни встречаются сплошь и рядом, на своём долгом служебном пути он многократно в них попадал или даже входил специально, однако всякий раз выбирался, заплатив ту или иную цену. Но на этот раз всё было гораздо сложнее, поскольку цена ошибки могла оказаться запредельно высокой.