Каждый шаг вытекает из предыдущего, все встречи неслучайны, и результат, которого ждёшь и в который истово веришь, будет обязательно получен! Удача не оставит того, кто борется или просто идёт вперёд, не боясь. Однако предопределённости нет, поскольку борьбу всегда можно остановить. Ведь он же мог, сославшись на поздний час, отказаться сопровождать Елену с концерта домой. Можно было, опираясь на возможности отца, трудоустроится переводчиком в НКИД по брони и не уходить на фронт. Можно и сейчас, имея в руках доступ к миллиардам, поделить их как законный трофей, и ещё раз выправив документы, зажить прекрасной и сытой жизнью. И это можно сделать, полностью сохранив лицо: просто забыть явившееся во сне озарение, просидеть в этом курятнике, питаясь корейской лапшой, для приличия ещё с месяц, после чего объявить: всё, товарищи, все возможности исчерпаны, расходимся по домам, господа!
Разумеется, он этого не сделает. Наплевав на осторожность, он прямо же сейчас умоется, оденется, выпьет стакан растворимого кофе с куском настоящего ржаного хлеба, привезённого с Москворецкого рынка (поскольку магазинный белый хлеб он не воспринимает ни под каким соусом) - и двинет прямиком в Кисловский.
В точности проделав всё это и энергичным шагом направляясь к станции метро, Алексей подумал, что люди, когда совершают самоубийство, отказываются вовсе не от своего будущего целиком, которое они не знают и в принципе не способны знать, а всего лишь от усилий, которых требует ближайший день. Если бы все это понимали, то самоубийств было бы меньше. Но отсюда же и вытекало, что человеческая жизнь, покуда она не угасла и не пропала совсем, всегда остаётся полем битвы с пугающим неизвестным, а преодоление постоянно образующихся вызовов возможно только с опорой на результаты прежних усилий и при вечной, непрекращающейся борьбе…
В далёких тридцатых, во время школьной производственной практики, побитый жизнью пожилой наставник-пролетарий сформулировал Алексею этот принцип предельно кратко и образно: “Делай хорошо, хреново само будет!”
Так, можно и сейчас не ехать в Кисловский, а просто позвонить - в записной книжке у Алексея имелся современный десятизначный номер телефона Анжелики Сергеевны. Но старый безотказный принцип неумолимо вынуждал выставлять максимальную планку. Да и разве можно доверить таинство предстоящей и решающей встречи бездушному переговорному устройству?
Личная встреча была необходима ещё и вот по какой причине: Алексей хотел, поведав Анжелике Сергеевне абсолютно всю правду как о ней, так и о себе, получить возможность заглянуть в её глаза, и ежели всё будет так, как надо,- получить от неё высшее доказательство неслучайности всех событий и поворотов в своей судьбе.
Но увы - вместо ожидаемой с клокочущим нетерпением встречи Алексею предстояло испытать жестокое разочарование.
Разыскав нужный дом в Кисловском переулке и зайдя в пахнущий свежей шпатлевкой подъезд, Алексей с ужасом понял, что коммунальная квартира пуста, двери сорваны, половицы вскрыты, а в комнате, в которой он совсем недавно выпивал за Победу коньяк тридцать пятого года, какие-то незнакомые люди полным ходом что-то пилят и ремонтируют.
Никто из этих рабочих людей о судьбе Анжелики Сергеевны не имел ни малейшего представления. Словно отказываясь поверить в необратимость произошедших перемен, Алексей несколько раз прошёлся взад-вперёд по длинному коридору бывшей коммуналки, заглядывая в пустые комнаты в надежде отыскать хоть какие-то следы прежних жильцов и событий, подобно чудом уцелевшему обрывку телефонного номера на старых обоях… Однако всё было пусто и тщетно.
Стараясь не выказывать своей подавленности, он вышел во двор, и отыскав среди поддонов со строительными материалами и куч мусора относительно незагаженную скамейку, присел на неё, чтобы заглушить тоску и беспомощность порцией никотина. Отрешённо глядя куда-то вдаль, он думал обо всём и одновременно ни о чём.
Неожиданно сквозь поток миллионов праздных и пустых мыслей, проносящихся в голове, он задумался о немного странном явлении, наблюдаемом в самой гуще стройки: скамейка, на которой он сидит, а также кусочек асфальта возле неё - вполне чисты, то есть за ними кто-то следит и убирает. А коли так - то должны иметься и дворники, которые могут быть в курсе о судьбе жильцов. Точнее - о судьбе последней из обитателей коммуналки, которой узбечка-дворничиха, встретившаяся ему в тот памятный день, предрекала скорое выселение.