Ведь если Анжелику Сергеевну переселили, то её можно снова где-нибудь отыскать! Ободрённый этой мыслью, Алексей отправился на поиски дворников или представителей домоуправления.
Ему повезло: не без труда разыскав дворницкую в одном из окрестных полуподвалов, он встретил в ней ту самую узбечку, с которой разговаривал в мае. Удивительно, но узбечка тоже помнила его и особенно - как он играл Шопена за дверью последней обитаемой комнаты. Она рассказала, что “бабушку Анжелику” через суд и с помощью вооружённых приставов выселил из комнаты некий риелтор. Чтобы забрать последнюю жилплощадь в расслённой коммуналке, он прописал старушку во Владимирской области и самолично туда отвёз.
Однако самым поразительным являлось то, что “бабушка”, словно предчувствуя визит Алексея, оставила узбечке, с которой дружила и от которой получала помощь по хозяйству, свой новый адрес.
Потрясенный Алексей принял из рук дворничихи составленную специально для него записку, где помимо адреса нового жилья во Владимире великолепным гимназическим почерком была вкратце описана печальная история борьбы с застройщиком, выкупившим целый подъезд с целью переустройства в апартаменты “для дипломатов”… Но прежде чем позволить уйти, узбечка уговорила Алексея ненадолго задержаться, чтобы тот угостился только что приготовленным ею изумительно вкусным пловом. За обедом зашёл разговор о тяжёлой и несправедливой жизни, поскольку другой жизни дворничиха не видела и не знала. При этом никакие утешающие слова Алексея о том, что любую жизнь можно поправить и изменить, ею не принимались.
Алексей всё равно пожелал узбечке добра и оставил немного денег. Затем, презрев все предосторожности и позволив себе немного погулять по центру, он принял решение навестить известные места в Очаково, где в зарослях сорных кустов им был закопан когда-то отобранный у охранника застройщика Лютова пистолет. Дни становились один тревожнее другого, а с каким ни есть оружием в руках он будет чувствовать себя увереннее.
Ранним субботним утром, оставив в коньковской квартире записку с указанием причины и направления отъезда, по свободной и чистой Москве Алексей отправился на Курский вокзал, откуда первым же поездом добрался до Владимира.
*
То, что Алексей обнаружил по адресу, указанному в записке Анжелики Сергеевны, могло сойти за что угодно, но только не за жильё. Тем более - за жильё коренной москвички, помнящей Качалова и ходившей на Обухову с Рейзеным.
Далеко за городской чертой, в месте, где обширное заброшенное поле, поросшее бурьяном и молодыми берёзами, примыкает к столь же неухоженной заводской территории, располагался длинный барак, напоминающий скотоферму. Правда, покрыт он был новенькой стальной черепицей, резко контрастирующей с серым окружением, а в оконных проёмах сияли белизной стеклопакеты.
Внутри здание представляло собой общежитие коридорного типа. Было заметно, что таковым оно стало совсем недавно: свежевыкрашенные перегородки ещё пахли клеем, а дешёвые сосновые двери, которые не успели или не захотели покрасить, в одних местах не затворялись, а в других удерживались в запертом состоянии полотенцами, намотанными на ручку. В нос ударила терпкая смесь запахов больницы, грязного белья и дешёвой еды.
Алексей понял, что попал в приют для одиноких стариков. Он разыскал комендантшу и сообщил, что хотел бы увидеть “свою родственницу”.
Комендантша сделала изумлённые глаза. Можно было предположить, что появление у её подопечных родственников - явление редкое и исключительное.
Алексей повторил свой вопрос и сообщил, что хочет видеть Анжелику Сергеевну Ларионову - этой фамилией была подписана записка, переданная ему дворничихой.
Комендантша ещё раз переспросила имя родственницы - и затем, помолчав, сообщила, что на прошлой неделе “Ларионова-Дмитриева скончалась”. И сразу же добавила сухим канцелярским голосом, что согласно договору покойная была кремирована, что её прах помещен в корпоративный колумбарий, и после представления родственниками “подтверждающих документов” они имеют право забрать урну. А поскольку недвижимое имущество покойной было уступлено в обмен на пожизненную ренту, оригинал свидетельства о смерти по договору хранится у юристов фирмы, однако по запросу родственников может быть изготовлена нотариальная копия.