Поэтому Алексей поинтересовался у своего “досвідченого водія”, не мог бы тот его отвезти. Парень ответил, что для поездки до Винницы он “повинен випросити дозвіл [должен получить разрешение (укр.)]”. Вскоре, получив таковой от своей тётки, которая по ходу сразу же приняла от Алексея и деньги за поездку, он залил на семейной заправке полный бак бензина и сделал то ли оповещающие, то ли испрашивающие разрешение звонки ещё нескольким родственникам. После всего этого, светясь от гордости, залез в машину, и они отправились в путь.
Юноша управлялся с рулём неплохо, однако собеседником оказался никудышным. Он ровным счётом ничего не знал про Виски или Умань, мимо которых они проезжали, а на всплывшее из памяти Алексея замечание, адресованное более самому себе и потому произнесённое вполголоса о том, что в этих местах в августе сорок первого были окружены и разгромлены две советские армии,— неожиданно оживился и с решительностью заявил, что ни о чём подобном не знает и навряд ли когда-нибудь такое знание ему понадобиться. И ещё несколько раз не преминул - непонятно, правда, с какой стати - похвалить качество дорог в Европе и достоинства немецких автомобилей.
Алексей хотел ответить парню, что тот “далеко пойдёт”, однако благоразумно предпочёл не ввязываться в споры. Становилось понятным, что по мере продвижения на запад Украины степень непонимания между ним и окружающими будет, к сожалению, только возрастать. Поэтому как только дорожные знаки начали указывать на приближение объездной дороги, он попросил немедленно туда свернуть, дабы миновав Винницу с северной стороны, сойти на ближайшем столбовом перекрёстке.
Вскоре Алексей начал жалеть, что отказался от поездки в центр города, где можно было сесть на междугородний автобус или взять такси - уехать с винницкой окраины оказалось делом непростым. Нельзя сказать, что машины не тормозили, хотя здесь это происходило гораздо реже, чем на украинском востоке,- просто в Тернополь или Львов отсюда либо не ездили в силу провинциальной самодостаточности, либо не хотели его брать. В последнем случае, очевидно, причиной служил его почти академический русский язык. Алексей ещё с далёких тридцатых хорошо знал, что представляет собой самостийный и неистребимый украинский национализм и никогда не возлагал на “дружбу народов” избыточных ожиданий - однако до последнего момента не мог даже представить, что способен оказаться персоной нон-грата не на крайнем западе, а едва ли не на киевском меридиане.
Тогда он решил прикинуться “автостоппером” из какой-нибудь европейской страны - почему бы и нет? Подбегая сквозь облако пыли к притормозившему микроавтобусу, он издалека закричал на смеси французского с польским:
— Salut! Vous pouvez me conduire Ю Ternopil [Привет! Не подвезёте меня до Тернополя? (фр.)]? Zabierz mnie do Lwowa [Не отвезёшь меня до Львова? (польск.)]?
— Що? Що?— незамедлительно донеслось из кабины.
— Zabierz mnie do Lwowa lub do Tarnopolu?— повторил Алексей, остановившись и переведя дыхание.
Поскольку водитель ответил ему на чистейшем русском, можно было не сомневаться, что его действительно признали иностранцем:
— Извини, во Львов не поеду, там лютое ГАИ. Понимаешь, о чём я? А до Тернополя - на здоровье! Сам туда качу.
Ударили по рукам. Водитель микроавтобуса оказался приветливым и весёлым собеседником по имени Олександр, в прошлой жизни работавшим школьным учителем физики. Чтобы поддержать легенду, Алексею пришлось выдавать себя за туриста из Франции, путешествующего автостопом по Восточной Европе. Поскольку Олександр не владел ни одним из европейских языков, Алексей тоже перешёл на русский, правда, разговаривая нарочно медленно, акцентируя французское произношение и избегая нехарактерных для иностранца слов и фраз с точными и сложными смыслами.
Олександр поведал, что последние годы зарабатывал на жизнь тем, что в своём “бусе” возил из Ивано-Франковской и Тернопольской областей на заработки в Россию и обратно бригады строительных рабочих. В лучшие времена он имел целую очередь желающих и трудился без выходных, делая до десяти рейсов за месяц. Ныне - в хорошем случае пять, а то и два-три. О причинах пояснил образно и коротко: “Русия взасос Азию полюбила, наши заробитчане ей теперь не нужны”.
Алексей предложил собеседнику попробовать начать ездить в Европу, поскольку там востребованы квалифицированные и недорогие работники, и украинцы вполне могли бы сыскать возможность для заработка.
— Пробовали, не выйдет,— мрачно покачал головой Олександр.— Там на местах, где ничего знать не надо, работают африканы и муслимы, а где наши могли бы попрацювати [поработать (укр.)] - ныне сплошь поляки. Про “сантехника Петро” - слышал небось? Извини, но ведь ты сам не поляк?