— Ты плохо обо мне думаешь, Влада,— ответил Алексей.— Я попросил тебя остановиться, чтобы моя симпатия к тебе не пересекла ту грань, которая может сделать нас навсегда врагами.
По реакции женщины не сложно было заключить, что она ожидала ответа куда проще. Не зная, что сказать, она сжала губы, потом ухмыльнулась - и вдруг выпалила:
— А кто ты такой, чтобы ставить мне условия? Студент? Офисный тростник? Московский дауншифтер? Между прочим, это моя земля, и я здесь привыкла решать!
Алексей спокойно взглянул на Владу и загадочно улыбнулся.
— Насчёт твоей земли - полностью согласен. Но коль скоро мы перешли на личности, то я, пожалуй, действительно буду для тебя дауншифтером. А так, для всех остальных, я сын министра.
— Какого ещё министра?
— Полагаю, что министра финансов.
— Что-то мне не верится! Докажи!
Алексей поморщился такому повороту, и ему ничего не оставалось, как залезть в свою сумку и, покопавшись в ней, извлечь оттуда веер зелёных американских купюр.
— Обещанная плата за проезд. Возьми.
Влада, растеряв самообладание и вытаращив глаза, приняла деньги и отрешённо пересчитала.
— Тут ровно три тысячи, а проезд стоит сто баксов. Что ты хочешь этим мне сказать?— тихо и даже немного испуганно произнесла она.
— Давай-ка выйдем на воздух. Не знаю как у вас, но у нас в России не принято разговаривать с женщинами о серьёзных вещах на их рабочем месте.
Недоумевающая Влада заглушила мотор и вышла из машины. Алексей отворил дверь со своей стороны и последовал ей навстречу. Когда она остановилась, опершись об угол крыла, Алексей, подойдя на небольшое, но всё же различимое расстояние, одной рукой полуобнял её за талию, а другую возложил на плечо. Влада смутилась и заметно занервничала, однако решила не мешать развиваться этому странному и вышедшему из-под её контроля действу.
Дорога в вечерний час была пустой, впереди виднелась зачем-то сплошь перекопанная долина Днестра, а за нею в сизой дымке начинали расти тёмно-зелёные карпатские предгорья. В воздухе неуловимо растекались запахи собранного урожая и сладкого дыма от палёной стерни.
— Ты права, так это не делается, мы же не на вокзале,— произнёс Алексей негромким голосом.— Ты умна, красива и достойна сильных чувств, а сильные чувства требуют времени. Понимаешь?
— Понимаю!— Влада метнула в лицо Алексею свой яркий и ослепляющий взгляд.— А ты действительно хочешь сильных чувств? Почему я должна тебе верить?
— Во-первых потому, что ты действительно хороша. Во-вторых, два дня тому назад в Москве я расстался с женщиной, которую любил всем сердцем. Ну а в-третьих, если наши пути вдруг пересеклись - то почему бы нам этим случаем не воспользоваться?
— А как ты хочешь воспользоваться?
— Присмотреться друг к другу и подумать о будущем. Мне кажется, ты бы мне подошла.
— Ишь, размечтался! А у меня ты спрашивал?
— Зачем спрашивать? Ты ведь уже ответила.
Влада, всё это время зримо копившая внутри себе напряжение и готовая его разрядить, неожиданно глубоко выдохнула и непроизвольно улыбнулась.
— У вас в России все такие наглые?
— Не все, но попадаются, как видишь.
— Выходит, мне повезло! Только вот подскажи-ка: во что теперь это моё везение должно превратиться?
— Пока ни во что. Мы обменяемся телефонами, и я уеду за границу. Там меня ждут очень срочные и важные дела. Я постараюсь завершить их за неделю, и сразу же тебе позвоню. Прилетишь тогда ко мне в Женеву или Париж. Или я прибуду к тебе в какое-нибудь другое место.
— Ишь ты, в Париж! Через неделю?
— Да. Раньше не получится.
— А если я не захочу целую неделю ждать? Если я привыкла всё получать сразу и сполна?
С этими словами она метнула выразительный взгляд на открытую дверь, ведущую в салон своего автомобиля, после чего оценивающе посмотрела на Алексея. Их взгляды на мгновение сошлись, и Алексею показалось, что в этот момент Влада дрогнула, пожалев, похоже, о своей бестактности.
— Поверь, я не обманываю тебя,— ответил он, не отрывая взгляда от её синих и прекрасных, но тем не менее по-прежнему чужих и недоверчивых глаз.— Мне критически нужна неделя, никак не меньше. Но разве это много? Неужели ты не согласилась бы подождать?
Влада неожиданно опустила голову и произнесла уже без прежнего задиристого тона:
— Если бы ты знал, как здесь скучно! Безумно скучно! Одни и те же до смерти надоевшие рожи, набившие оскомину слова, ленты да соломенные куклы… Всё осточертело, всё ненавижу! Что Самбор, что Львов - самые скучные города на земле… Здесь одно развлечение - слетать в Киев или Варшаву. Но с кем ни улетишь, всё закончится одним: сначала анекдоты из интернета, потом нажрутся, полезут лапать, затем - наблюют и испортят праздник… Хотя и праздника-то у меня, если честно,- никогда и близко не бывало.