Алексей разыскал на полке грязный свалянный матрац, в который были завёрнуты вонючая подушка с пледом, расстелил их и попытался заснуть. Заснуть удалось далёко не с первой попытки, сильно заполночь, под продолжающиеся картёжные возгласы, звон стекла и детский плач в цыганском застенке.
С огромным трудом отключившись, Алексей сумел проспать, не реагируя на звуки, до позднего утра. Разбудил его лязг отпирающихся засовов и скрип тележки, на которой щуплый человек в форме охранника, но без знаков различия, привёз завтрак.
Взглянув на его лицо, Алексей остолбенел - это был Фирик, тот самый таджикский рабочий, которого они с Петровичем когда-то выручили в далёком Очаково, помогли вернуть документы и впихнули на проходящий украинский поезд, поскольку тот вместо родных памирских гор мечтал эмигрировать к невесте в Дрогобыч.
Их взгляды встретились, и нетрудно было видеть, что Фирик, тоже немедленно узнав Алексея, на мгновение потерял дар речи и застыл с полуоткрытым ртом. Однако убедившись, что за дверью стоит офицер охраны с пистолетом в кобуре, он, не издав ни малейшего звука, шустро переставил завтрак на импровизированную кровать, развернулся и быстро вышел из камеры, волоча за собой подпрыгивающую на выбоинах цементного пола тележку. Немедленно клацнул замок, и стальная дверь захлопнулась.
Принесённый в камеру завтрак удивил Алексея не меньше, чем объявившийся старый знакомый - это была явно не продукция тюремного пищеблока. Вместо ожидаемой баланды по центру большой тарелки красовалась яичница-глазунья аж из трёх яиц с обворожительными розовыми ломтиками сала по краям, вместо хлеба имелись три чесночные пампушки, а к наполненному кипятком чайному стакану прилагался нетронутый пакетик с волнующей надписью “Elite”.
“С чего бы это?— подумал Алексей.— Не иначе как Влада постаралась. Интересно бы знать - не панночка ли меня сюда и упекла?”
Алексей прибрал своё лежбище, позавтракал без особого удовольствия и полуприлёг на сложенный в валик матрас, заложив ногу за ногу. Вспомнив, что помимо сумки, которую у него отобрали, он имел в кармане брюк несколько сигарет и спички, он извлёк их оттуда. Одна сигарета погибла, переломившись при изгибе, зато вторая оставалась в удовлетворительном состоянии. Понюхав и покрутив её в пальцах, он закурил - чем немедленно вызвал срабатывание установленного под потолком дымового датчика, исторгшего тонкий и пронзительный писк. Вскоре последовал громкий стук в дверь с требованием “прекратить палити”.
Украинские интонации, тщательно выговариваемые голосом таджика, звучали неестественно и комично.
— Фирик, хватит прятаться!— ответил Алексей.— Лучше расскажи, что ты тут делаешь и какого чёрта меня здесь держат!
Вместо ожидаемого ответа за дверью установилась тишина. Но поскольку не последовало и шагов, было ясно, что Фирик никуда не ушёл и стоит рядом.
— Не хочешь отвечать - не надо,— продолжил Алексей, пожалев, что погасил окурок.— Тогда я с твоего позволения ещё закурю.
С этими словами он соединил пальцами и поджёг разломанную сигарету. Сигнализация снова противно запищала.
Расчёт Алексея удался - послышался звук проворачивающегося замка, и в дверях предстал его очаковский знакомец.
— Ты погаси её, погаси!— зашипёл он с порога.— Офицер на пульте увидит!
— Хорошо, первым делом - гашу. А вторым делом - привет тебе, Фирик. Какими судьбами? Что тут делаешь?
— Работаю тут.
— Ты же в Дрогобыч собирался! И ещё вроде бы хотел жениться?
— Всё так. Женился, и под Дрогобычом живу. А здесь - работаю.
— Что женился - поздравляю. А насчёт работы - право, странный выбор. Ты же ведь строитель!
— Да, строитель, конечно. Но только ведь тут ничего не строят.
— Кроме тюрем?
— Не говори так! Нету работы никакой. И эту бы без шурина не нашёл.
— Ну извини меня, Фирик, не знал… Однако если тебе здесь хорошо - я за тебя рад.
— Здесь не хорошо и не плохо. Просто живу.
Он немного помолчал и добавил взволнованно, незаметно приподнимая кверху свои глаза:
— А так - сгорел бы с бетонщиками, или убил меня Лютов.
— Не волнуйся, Фирик,— успокоил его Алексей.— Могу даже порадовать тебя - Лютов с охранником ещё весной были арестованы и сейчас дожидаются суда - мне в газете попалась заметка о гибели твоих товарищей на стройке… Причём эти двое, как крысы, сдали друг друга с потрохами.
— Аллах велик,— мечтательно произнёс Фирик.— В тюрьме им самое место.
— Не буду спорить,— ответил Алексей,— однако объясни мне одно: что я делаю в твоей тюрьме?
— Не знаю. Честно - не знаю. Но если хочешь,— тут Фирик содвинул брови и перешёл на заговорщицкий шёпот,— если хочешь - давай я сделаю так, чтоб ты убежал!