— Спасибо, это было бы весьма хорошо. А как ты это устроишь?
— Я не стану запирать дверь, а в пересменок - тебе свистну. Ты в рощу побежишь, там мой шурин будет ждать.
— И что дальше?
— Отвезёт в Дрогобыч.
— Ну а потом?
— Шо потом? Будешь жить у нас, работать.
— Без документов, без паспорта? Их же у меня отобрали!
— А, подумаешь… Поживёшь пока без паспорта. У тестя связи хорошие есть - сделает для тебя паспорт громадянина.
Алексей задумался: вариант с получением нового паспорта, пусть даже украинского, в который можно было бы вписать псевдоним, представлялся не самым плохим. Правда, на это уйдёт уйма времени, затем нужно будет делать паспорт заграничный, запрашивать визы… При этом вряд ли удастся пожить открыто - как-никак, за ним будет числиться побег, и под такой статьёй долго на воле не походишь. Ну а если вспомнить про тех, кто разыскивал его в России,- то тоже мало не покажется. Выследят и вытащат, как миленького…
— Послушай, Фирик,— обратился к нему Алексей, вновь сосредоточившись.— За предложение сделать паспорт - спасибо, но я боюсь, что здесь, у тебя, мне не стоит оставаться. Вот если бы уехать в другую область или, лучше всего,- сразу за границу!
— За границу?— Фирик погрустнел.— Зачем за границу? Ты у нас, давай, живи. Чего тебе ещё?
— В Дрогобыче?
— Ну да, в Дрогобыче.
— Фирик, дорогой, послушай - я же в Дрогобыче умру со скуки!
— Почему умрёшь? Я же ведь живу.
— Я понимаю… ну как тебе объяснить? Мне же надо общаться - с учёными, с интеллигенцией там разной, понимаешь ли… Где я тут всё это возьму?
— Да ты брось! Я тебе серьёзно бежать предлагаю, зачем тебе интеллигенция? У тестя в сарае есть комната, в ней и будешь жить. Телевизор есть, смотреть его будешь. Тёща варит-парит, как ресторан, всё что угодно! Я вот свинину же не ем - так она для меня специально борщ на говядине делает. Здесь кормят очень, очень хорошо. Я за всю прошлую жизнь так хорошо не ел, как здесь кушаю.
Алексей понял, что не имеет права ни в чём упрекать Фирика, родившегося в нищей стороне и промыкавшегося полуголодным большую часть своей жизни.
— Хорошо,— ответил он, немного подумав.— Но ведь меня твоя тёща не будет кормить за просто так. Что я должен буду делать, где работать?
— Не волнуйся. Работу понемногу найдём, а пока - пособляешь по хозяйству. Ты только не бiйся: тесть - он добрый, сильно батрачить не станет заставлять.
— Я работы не боюсь,— ответил Алексей,— я боюсь, что такая жизнь не сделает меня счастливым, ты уж не обижайся. Сытно кушать и смотреть телевизор - мне мало.
— Всем не мало, а ему мало…— обиделся Фирик.— Украина очень хорошая страна, её за это все любят, а вот Россия - жестокая. Россия всегда что-то от человека требует, всегда заставляет, поэтому Россию не любят. А ты что - в Россию хочешь?
— Конечно, это же моя родина. Но сейчас мне туда нельзя возвращаться. Сейчас мне нужно попасть в Польшу.
— Польша тоже нехорошая страна. Лучше бы ты остался у нас, в самом деле! Давай, в одиннадцать часов я всё организую, убежишь!
— Спасибо,— ответил Алексей на сей раз уже твёрдо.— Но всё-таки будет лучше, если я как-нибудь приеду к тебе сюда просто погостить. А пока мне необходимо выяснить, почему меня задержали и как отсюда выбраться. И ещё - просочиться в Польшу во что бы то ни стало.
— Как хочешь. Я предложил убежать - ты и решай. Тут у нас всё просто: хочешь - сделаем, не хочешь - никто ничего делать не будет!
— Я понял. Тогда давай-ка так условимся: я встречусь со следователем - должны же меня по закону допросить!- пойму, что к чему, и мы потом с тобой решим, бежать мне или не бежать.
Фирик обиженно махнул рукой:
— Не буду я ничего решать! Мне отсюда тебя увести - ничего не стоит. Но если это тебе не надо - не буду, не хочу! Смену вот закончу - и домой.
— А когда ты в следующий раз здесь?
— Через три дня.
— Три дня… Ладно, подожду. Спасибо тебе, Фирик, за твоё предложение, но видит бог… или, по-твоему, аллах - сегодня я им не готов воспользоваться. Ты уж не обижайся.
Фирик не стал ничего отвечать, и явно продолжая сохранять внутри себя обиду, не оглядываясь, с равнодушным видом вышел и закрыл дверь камеры.
“Зря отказался,— подумал Алексей,— да ещё заодно и обидел человека! Чёрт с ним, с Дрогобычем, надо было соглашаться и тикать отсюда. А вдруг - вдруг это была провокация? Задуманная, например, для того, чтобы приклеить мне серьёзную статью? Ведь за потерю какой-то вонючей бумажки долго под арестом не продержат. Тогда получается, что и хорошая кормёжка имеет объяснение - как бы дали понять, сколь хорошо мне будет на харчах у Фирикова тестя… Провокация подобная вполне ведь возможна. Ну а коли так - то не столь уж и плохи твои дела, лейтенант Гурилёв! Ведь если им ничего не удастся мне вчинить, то не исключено, что ещё промурыжат немного - да и отпустят. И кто знает - вдруг даже сегодня! Эх, поскорей бы посмотреть, как пойдёт дело, пообщаться бы со следователем!”