Такая возможность представилась спустя пару часов, когда смена Фирика завершилась, и мысли о побеге - возможность которого, несмотря ни на что, продолжала дразнить и распалять воображение - уже не могли отвлекать от предстоящего общения с лицом, в чьих руках отныне находились едва ли не все ключи к его судьбе.
Охранник, сопроводивший Алексея до кабинета, многозначительно прицокнул языком:
— Пощастило тобі! До генерала СБУ йдеш [Повезло тебе! К генералу СБУ идёшь! (укр.)]!
— А что такое СБУ?
— СБУ? Не знаэш? Це ж украинское ка-ге-бе, ха!
Однако человек в кабинете, куда привели Алексея, мог сойти за кого угодно, но только не за генерала. Он был среднего роста, однако из-за страшной худобы казался чуть ли ни карликом, особенно когда сидел за огромным дубовым столом. Одет он был в дорогой летний костюм серого цвета, с явно высоким стилем которого сильно контрастировала цветастая рубашка, расстёгнутая до середины груди. Лицо было смуглым, сильно вытянутым и сплошь изъеденным оспинами и морщинами, глубокие складки которых напоминали рисунок, оставляемый на древесине короедом. Повстречайся он в другом месте - и Алексей вполне мог бы принять его за запойного пьяницу или больного чахоткой. И человек этот, похоже, в полной мере осознавал свою болезненность: по напряжению лица и крепко сжатым скулам нетрудно было догадаться, что он постоянно испытывает внутреннее страдание или даже боль, однако удерживает их глубоко внутри, поскольку колючий и цепкий взгляд его печальных тёмно-карих глаз изредка сменялся проблесками искреннего и заинтересованного внимания.
“Идеальный, должно быть, дед,— из-за этой перемены подумал Алексей.— Такие обожают и балуют внуков до беспамятства, и дети к ним льнут сильнее, чем к родителям”.
Однако генерал первой же своей фразой сбил этот сентиментальный настрой:
— Ну, рассказывай! Нарушать к нам прибыл, или как?
Он говорил на чистейшем русском, причём язык его был красив и даже благороден, как у хорошего артиста.
— Извините, я ничего не хотел нарушать. Я ехал в Польшу, и здесь был транзитом.
— Странно. Обычно, когда едут транзитом, то садятся в поезд. А ты ехал на такси.
Генерал решительно не желал обращаться на “вы”, подчёркивая тем самым свой высокий статус. Но Алексей, приняв во внимание более чем зримую разницу в возрасте, решил этим моментом не оскорбляться.
— Такси я взял только от Самбора. А так - на перекладных.
— Романтик?
— Возможно. Но хотел встретиться со знакомыми.
— Где?
— В Полтаве и Кировограде,— соврал Алексей.
— То есть делал остановки?
— Да, конечно.
— В таком случае, извини,- это уже не транзит!
— Вы правы. Однако какая в том разница, транзит или нет,- ведь визы же не нужны!
— Правильно, не нужны. Только безвизовый порядок въезда в Украину не означает отсутствие погранконтроля. Понимаешь, о чём я говорю?
— Конечно.
— Тогда рассказывай, как ты к нам попал.
— На поезде, через Белгород.
— Допустим. Только вот в чём беда - нет никаких записей, что ты пересекал границу!
— Украинские пограничники просто посмотрели мой паспорт и вернули. Штампов-то не ставят!— попытался оправдаться Алексей, вспомнив, как расспрашивал проводницу о пограничных формальностях.
— Да, пока не ставят. Хочешь сказать, что они такие ещё лентяи, что забыли ввести тебя в базу данных?
— Я понятия не имею о базах данных.
— Положим. А на российской стороне тебя, часом, не забыли ли тоже записать?
— Посмотрели паспорт и ушли. Что было дальше - я не знаю.
— Я вот тоже не знаю, что с тобой было и что будет. Думаю, что без запроса в Россию здесь не обойтись.
— Да, но запрос займёт время, и возможно, время приличное. А мне надо быть в Польше, я не могу задерживаться из-за чьей-то невнимательности или ошибки. Если я что-то нарушил, где-то недоглядел - моя вина, готов её признать и заплатить штраф.
— Штраф! Ах, ты штраф хочешь заплатить!- совершенно искренне и отчасти задорно захохотал генерал, отчего его скулы ещё больше стянулись и осунувшийся нос резко выступил вперёд.