— Хорошая традиция,— согласился Алексей.— Только боюсь, что моё присутствие на обеде помешает общению с близкими людьми.
— Ни в коем случае - мы же встречаемся не для того, чтобы обсуждать вопросы быта! Всякий новый собеседник, особенно если он интересен и умён, сразу оказывается в центре внимания.
— Вы льстите мне, Франц,— ответил Алексей, давая понять, что предложение пообедать принято с благодарностью.
— Я проделываю это ровно в той же мере, что и вы. Но вот в чём я уверен совершенно - так это в том, что после всех испытаний мы обязаны отметить ваш успех!
По пути в утопающий в роскоши Montreux Palace Алексей подумал, что испытывает по отношению к Шолле сильную симпатию. Банкир импонировал своей приветливостью и внешней простотой, за которыми угадывались напряжённый собственный труд и желание обезопасить собеседника от ненужных проблем. Алексей также быстро понял, что отношение Франца к нему определённо выходит за рамки служебного этикета. Он решил, что не видит для себя причин противиться сближению с банкиром, и лишь осознание необходимости сохранять статус независимого партнёра вынуждает его пока что поддерживать между ними минимальную дистанцию.
Но очень скоро Алексей был вынужден признать, что тактичный и умный Шолле готов и эту призрачную дистанцию сокрушить и стереть в два счёта. Едва они устроились в глубоких белоснежных креслах за большим ресторанным столом, устланном ещё более белоснежной скатертью, как Алексей стал свидетелем явления, разом обрубающего чинную церемонность тихого и предсказуемого курорта миллионеров.
— Катрин, моя племянница!— произнёс Шолле, представляя совершенно неожиданно материализовавшееся с ним рядом юное и прелестное создание.
Алексей никогда не причислял себя к тем, кто может позволить открыто поразиться внезапно вспыхнувшей рядом женской красоте, однако здесь он ничего не мог поделать: ему загадочно улыбалась и весело глядела прямо в глаза его незабвенная первая любовь - фиалкоокая Елена из далёкой довоенной Москвы.
Сходство Катрин и Елены, образ которой он хранил в своей памяти до самых мельчайших деталей, было столь полным и всеобъемлющим, что даже вполне естественные для различных эпох и языков обертоны речи, оттенки движений и трепетность во взгляде показались ему неразличимыми ни на йоту.
“Такое абсолютное сходство не может быть исключительно внешним,— подумал Алексей,— стало быть, стало быть…”
Его сердце забилось от предвкушения фантастической встречи, в ретроспективе которой начали стремительно и убедительно получать объяснение все предшествующие события, и даже тянущаяся в дебри веков история только что обретённых сокровищ стала казаться чем-то вроде волшебной оси, призванной соединить разорванную связь времён…
Алексею стоило огромных усилий сохранить внутреннее спокойствие, хотя в полной мере скрыть жгучее волнение, немедленно охватившее всё его существо, у него не получилось. Вместо bonjour он неожиданно приветствовал Катрин на русском языке, и вопреки этикету первого знакомства едва не поцеловал протянутую для пожатия её маленькую и плотную ладонь.
Когда же все расселись и начал завязываться разговор - вначале, как всегда в подобных случаях, немного вымученный, но вскоре - всё более непринуждённый и даже с опережающим порой излиянием едва ли не стародавней дружеской открытости, Алексей постарался как можно тщательнее присмотреться к Катрин. И хотя он всячески маскировал своё внимание праздной болтовнёй или сетованиями на запрет курения даже благороднейших сортов табака, девушка не могла не заметить его особого к ней интереса.
Когда Катрин вступала в разговор, отвечая на вопросы дяди о неких родственниках или комментируя реплику Алексея о том, что Швейцария не только географически, но и в остальных отношениях является моделью идеального устройства мира, он ещё раз смог убедиться, что умопомрачительное сходство Катрин с Еленой - не наваждение, а постоянная и живая реальность.
Алексей решил, что отныне его сердце без колебаний и остатка принадлежит этому прелестному созданию, которое ворвалось в его жизнь не очередным ветреным соблазном, но воплощением чего-то очень важного, оправдывающего прошлое и позволяющего перестать ломать голову над предстоящими проблемами.
Если эта встреча и была подстроена проницательным и хитрым Шолле, то сделано это было без подготовки, поскольку для Катрин явилось настоящим сюрпризом, что Алексей родом из России. Это стало хорошей возможностью перевести разговор в живой рассказ о его родине, однако тотчас же обнаружило плохое знание Алексеем вещей, которые с ходу заинтересовали собеседницу - он почти ничего не мог рассказать ни о приближающейся Олимпиаде в Сочи, ни о конкурсе “Евровидения” или о плеяде “свободолюбивых российских политиков, прогремевших на весь мир благодаря развёрнутой их усилиями восхитительной борьбе с коррупцией”.