— Совершенно верно,— подтвердил Шолле.— Но герцог не тот человек, который предпринимает что-либо, плохо обдумав. Кстати, нам пора засвидетельствовать перед ним свой приезд и уважение.
По широкой пешеходной аллее, обрамлённой кубами, цилиндрами и пирамидами аккуратно подстриженных кустарников, они проследовали к замку. На самом деле это был не замок, а достаточно изящный дворец, сооружённый где-то во второй половине девятнадцатого века и пусть эклектично, но своеобразно сочетающий архитектурные формы мавританства, регентства и раннего модерна. За строгими фасадными колоннами настежь были распахнуты высокие двери, покрытые дорогой резьбой, а в многочисленных стрельчатых окнах ярко и маняще горел свет.
Однако дежуривший возле подъезда слуга известил гостей, что им пока надлежит проследовать в павильон, расположенный в парке по правую руку. Изящное одноэтажное здание, выстроенное в сарацинском стиле, располагалось в сени высоченных вязов, свидетельствовавших о его возрасте и богатой истории. Из многочисленных окон павильона в тенистый полумрак парка проливался весёлый свет и слышались голоса.
Завидев Шолле, из середины зала быстрым шагом выдвинулся среднего роста бодрый человек с красивым открытым лицом, тонкой линией губ и живым, умным взглядом. Во всём его ухоженном облике сквозила благородная сдержанность и пропорциональность, и только расстёгнутый смокинг светло-палевого цвета выдавал в нём небольшую и тщательно маскируемую тучность. Это был сам хозяин приёма.
“Рад, сердечно рад всех вас видеть!” — с искренним радушием приветствовал гостей пусть и непрямой, но совершенно неотразимый потомок дома Савойи, энергично пожимая руки мужчинам и целуя пальцы Катрин. “Катрин, я помню тебя ещё девочкой, не видел несколько лет, и сегодня с восхищением признаюсь, что совершенно сражён твой красотой! А о вас - о, о вас премного наслышан и очень, очень высоко ценю, что вы удостоили мой старый дом своим визитом!” — с этими возвышенными словами герцог обратился к Алексею, намеренно остановившись перед ним и долго не отпуская рукопожатия.
— Друзья мои,— объявил герцог сразу же после ритуала приветствования, обращаясь к молодой паре - поскольку Шолле предусмотрительно отошёл на несколько шагов.— Для меня будет исключительной честью, если вы согласитесь стать моими особыми, привилегированными гостями на протяжении сегодняшнего вечера. С замиранием сердца рассчитываю на вашу благосклонность!
— А что подразумевает статус привилегированного гостя?— вежливо поинтересовался Алексей.
— О, не волнуйтесь, это не возлагает на вас никаких обязательств за исключением того, что вы будете сегодня в центре всеобщего внимания и затмите своим блеском мою скромную персону!— ответил герцог серьёзным и искренним тоном.— Привилегированный гость - это такой же хозяин бала, что и я. За тем лишь исключением, что для приглашённой публики он будет интересен и нов, в то время как я всем давно надоел.
— Бросьте, герцог, вы же никому не надоели,— поспешила не согласиться с ним Катрин.
— О, не надо меня утешать!— улыбнулся тот.— Мои взгляды хорошо известны, а заслуги давно признаны, у вас же - всё впереди. К тому же вы сегодня - арбитры на турнире страстей и грехов, творимых во имя прогресса! Взгляните, с какими неподдельным интересом за вами наблюдают и стремятся подойти! А вот, собственно, к нам уже и направляются самые нетерпеливые гости. Знакомьтесь: граф Жильбер, потомок графов Жеронских, и его супруга Натали!
Высокий и сухопарый мужчина с ясным взглядом и напряжённо-изысканными тонкими чертами остановился напротив Алексея, в ответ на протянутую для рукопожатия ладонь склонив голову в выразительном поклоне. Графиня Натали с едва заметным озорством заглянула Алексею в глаза и тотчас же, словно засмущавшись своей дерзости, потупила взор, после чего, отступив назад на полшага, присела в реверансе.
— Граф Жильбер,— продолжал герцог,— один из тех немногих, кто в двадцать первом веке продолжает нести традицию и честь древних родов, просиявших во времена крестовых походов и восходящих к Цезарю, царю Давиду и отчасти к пророку Мухаммеду. Последние годы граф поглощён интереснейшим проектом, цель которого - дать объединённым европейским народам монархического правителя нового типа.
Услышанное по-настоящему изумило Алексея.
— Великолепная идея, граф,— сказал он в ответ, стараясь подчеркнуть своё внимание и симпатию, хотя идея возрождения монархии сразу же показалась абсурдом.— Но неужели современные государства, построенные на демократических принципах, согласятся ими поступиться?