— Да, нет никого. Да и я постепенно дела в России сворачиваю и перевожу сюда. Нечего там делать, всё навернётся очень и очень скоро! Рад, очень рад и что и ты здесь - а ведь у меня на празднике, помнится, ты на пару с сестрой Кузнецова играл роль бедного музыканта! Ай да артист! Если это не секрет, конечно,- то каковы твои планы на Европу? Ты ведь тоже теперь здесь обитаешь?
— Да, планы имеются,— ответил Алексей без особенной охоты, стараясь подбирать слова, чтобы не выболтать лишнего.— Существует интересный проект по реформированию европейских финансов, и мне предложили поучаствовать в нём. Посмотрим… В принципе, там у меня и на Россию могут быть интересные выходы.
— Мой тебе совет: забудь про Россию! Россия только кажется хорошенькой, а на самом деле - это ужасная страна, скоро там станет совершенно невозможно жить! У России есть только одно предназначение - чтобы родившиеся в ней приличные люди, уехав оттуда и помня о кошмаре, из которого они сбежали, имели бы здесь более высокую самооценку и энергетику, чем у сытых и сонных европейцев…
Алексей не был готов согласиться, но и не желал вступать в спор. К счастью, вскоре Гановского увела с собой какая-то знойная женщина с ярко-рыжей копной волос и в платье с разрезом неимоверной глубины.
За несколько секунд, разделивших исчезновение Гановского и начало беседы со следующим персонажем, Алексея посетила мысль, что он, в отличие от олигарха, отнюдь не готов сбрасывать со счетов страну, в которой вырос и которой служил, и тем более не готов начать её ненавидеть, как тот посоветовал. Однако острая и глубокая обида за непонимание, за неусыпное преследование, за охоту, которая велась за ним с вертолётами, а также неожиданная измена людей, которых он считал наиболее близкими и был готов боготворить,- всё это не позволяло ему отстаивать в подобного рода спорах какие-либо теоретические убеждения. “Буду находится над схваткой,— подумал Алексей.— Сокровище, которым я обладаю, позволяет мне сохранять дистанцию как по отношению к России, так и по отношению к Западу. Попробую быть самим собой, а там - поглядим, что получится…”
— Позвольте пригласить вас на научную конференцию нашего Общества Маастрихтского согласия,— обратилась к Алексею какая-то пожилая дама в ожерелье из серо-голубого жемчуга, которая непонятно откуда взялась и представилась неразборчиво.— Буду рада видеть вас в Голландии в середине сентября!
— А что, простите, будет обсуждаться на конференции?
— О, там заявлена преинтереснейшая тема - “Новый безопасный порок”.
— В самом деле, очень интересно!
— Не то слово!— затрещала обрадованная вниманием Алексея бойкая старуха.— Ведь порок, если разобраться,- это та соль, без которой человеческая жизнь теряет весь свой вкус. Даже если не брать человеческую жизнь целиком, то массовый и доступный образ порока является важнейшим фактором экономики. Сигарета в зубах голливудской звезды, ряды дорогого алкоголя за стойкой бара или на сверкающей витрине формируют образ жизни и стимулируют потребление, как ничто иное. Но, к сожалению, старые вещи сегодня перестают работать.
— Почему?
— Современное общество вынуждено усиливать борьбу с курением, алкоголем и много с чем ещё. Но пресная жизнь лишена драйва, поэтому необходимо срочно придумать что-то взамен! На конференции мы этим и займёмся.
— Я обязательно приеду на вашу конференцию,— ответил Алексей, принимая визитную карточку энтузиастки.
После старухи возник какой-то миллиардер со слащавым лицом, похожий на избалованного сицилийского кота, который сразу же начал пытаться заговорить с Катрин на итальянском. Алексей счёл за благо вернуться к французскому, на что новый собеседник, сотворив печальные глаза, произнёс:
— Мне всё известно про вас! Вас будут разрывать на части, и вскоре вам негде будет укрыться от прессы и от тех, кто считает себя вправе с вами общаться, а их - их будет очень много! Поэтому предлагаю перебраться на мою океанскую яхту!
Катрин гениально отшутилась, сообщив, что не переносит морской качки, и назойливый миллиардер исчез столь же внезапно, как и возник. Зато тотчас же к ним приблизились три разномастных джентльмена с не менее разнофасонными бокалами шампанского, бордо и виски в руках. Катрин успела шепнуть, что двоих она знает, это известные писатель и театральный режиссёр.
— Виват герцогу, собравшему здесь подлинный цвет европейской культуры!— произнёс один из них, приподнимая бокал.
— Мы должны выпить за нашу традицию, которая могла сгинуть ещё столетие назад, но, как мы видим - до сих пор жива!— уточнил смысл тоста второй.