— Благодарю, княгиня, я и не сомневаюсь в вашей искренности. Однако буду откровенен: чем глубже я погружаюсь в тайны финансов, тем всё менее чувствую себя подготовленным к тому, чтобы принимать новые обязательства и риски. Я не страшусь ответственности и не очень сильно боюсь, как мне кажется, даже самой смерти. Однако я привык опасности предвидеть и понимать. Здесь же - я ощущаю себя в глубоком тёмном лесу, где не видно ни дороги, ни сторон света. В таких условиях не просто трудно жить - трудно сделать даже вдох…
— Не понимаю вас, граф.
— Не понимаете? Тогда признаюсь: допуская по отношению к себе самое достойное отношение со стороны Ротшильдов и искренность их желания переговорить со мной, боюсь, что другие игроки до места встречи мне просто не дадут доехать.
— Что вы имеете в виду?
— Я имею в виду то, что профессия финансиста - одна из наиболее опасных на земле. Их мартиролог за последние годы просто поражает - загадочные и нелепые на первый взгляд смерти и самоубийства, объединённые какой-то неумолимой расплатой за ту нечеловеческую власть над миром, которой обладают эти люди.
К удивлению Алексея, старая княгиня поспешила с ним согласиться.
— Да, это так,— ответила она с немного показным равнодушием.— Эта профессия по-своему тяжела и несчастна. Лично я предпочла бы смерть в волнах или на честном поединке, чем от петли, затянутой собственным телохранителем, или от прыжка с крыши небоскрёба. И конечно же, не от пули наёмного стрелка, которой, я полагаю, вы сейчас опасаетесь более всего. Однако смею вас уверить, что аккуратное ведение дел и соблюдение минимальных правил безопасности надёжно ограждают от подобного рода эксцессов. Тем более что ваши будущие партнёры - включая потомков Рокфеллера и отчасти Моргана - совершенно не заинтересованы убивать вас, ибо взамен благородного и умного собеседника, с которым можно конструктивно договариваться о разделе и управлении капиталами, без вас они рискуют получить менее комфортного переговорщика.
— Польщён вашими словами! Простите, это просто было какое-то наваждение… ночная грусть, не более того. Конечно же, я почту за честь вступить в общение с Ротшильдами, равно как и с другими ключевыми фигурами финансового ареопага… Думаю, что мы найдём общий язык. Обязательно найдём.
— Прекрасно, граф, прекрасно!— воскликнула княгиня, вновь таинственно улыбнувшись.— В таком случае позвольте мне дать вам несколько важных советов, дабы вы избегли бремени ошибок.
— Приму с вниманием и благодарностью.
— Хорошо. Первое, что я хочу вам посоветовать,— относитесь к делу, предстоящему вам, спокойно, без эмоций и трепета. Финансы индифферентны к человеческим проблемам, и те, кто этого фундаментального факта не признаёт, никогда не стяжают успеха и будут биты. Социальная ответственность, филантропия, предотвращение войн, борьба за мировую экологию - всего этого, о чём постоянно судачат газеты и переговариваются политики, для настоящего финансиста не должно существовать. Об этом нельзя даже думать. А если по каким-то причинам вам не будет давать покоя неустойчивое чувство, именуемое совестью,- вспомните, что у общества и тех же политиков имеются свои деньги и согласованные бюджеты, так что пусть они и занимаются решением тех проблем своими силами, не вовлекая вас.
— Я лишь хотел бы заметить…
Алексей попытался было что-то возразить, однако старая княгиня не позволила ему этого сделать.
— Прошу сперва выслушать меня, граф Алексей! Тем более что следующий совет, который я хотела бы вам сообщить, вполне объяснит только что услышанный. Запомните, что финансы - это надчеловеческая сущность. Надчеловеческая. Из рук людей исходили лишь робкие и непоследовательные импульсы к созданию дееспособной и гармоничной финансовой системы - ибо люди во все времена хотели, чтобы можно было легко и быстро платить, занимать в долг, испытывать удачу и надёжно фиксировать достигнутые результаты. Однако развитие финансовой системы очень скоро стало определяться не робкими человеческими усилиями, а мощными природными законами. Выйдя из эпохи младенчества, пережив кустарные и смешные попытки усовершенствования, финансовая система взяла разбег и обрела свой нынешний облик как часть действующих вне человеческого разумения космических сил. Этот факт трудно признать, однако легко прочувствовать: ведь подобно тому, как миллион лучших метеорологов, вооружённых лучшими спутниками и компьютерами, не в состоянии точно предсказать погоду, которую определяют космические вихри, хотя бы на десять дней вперёд, то точно так же ни один миллион финансистов и аналитиков не в состоянии ответить на вопрос, что через десять дней будет с курсами валют и котировками бирж. И дело здесь не в пресловутых “неопределённостях”, о которых твердят экономисты, вожделеющие об очередном Нобеле, а в непреложном моменте непостижимости. Ведь если бы речь шла только о “неопределённостях” - то с прогрессом компьютеров за последние полвека её однозначно стало бы меньше, однако ничего подобного не происходит.