— Вы думаете, что даже Ротшильды, Сорос или Баффет не в состоянии постигнуть, что происходит с банками и прочими финансовыми учреждениями?
— Если до конца - то не в состоянии. Однако они - хорошие финансисты, и потому в полной мере следуют только что изложенному мной принципу индифферентности. Ведь истинный финансист - это жрец, который бесстрастно принимает удары стихии и столь же бесстрастно взирает на новый восход в окружении наступившей после бури тишины.
— Если верить тому, что пишут о Соросе, то он - не вполне бесстрастен.
— Тем хуже для него. Но важно не это, граф Алексей! Принципиальной обязанностью финансиста является отрешение от большей части человеческих амбиций. Прежде всего, финансисту, способному выплатить самому себе любое содержание, не пристало задумываться о богатстве и его атрибутах. Зачем всё это? Те же Ротшильды, признаюсь, имея возможность питаться лобстерами, предпочитают овсяную кашу. Не пугайтесь, но для вас также должны умереть и такие чувства, как привязанность, дружба и любовь, поскольку на достигнутом вами Олимпе они никому не нужны.
— А что будет взамен?— спросил Алексей, высоко откинув голову на спинку кресла, чтобы не смотреть старой княгине в лицо.
— Взамен? Взамен не будет ничего,— прозвучало в ответ спокойно и отчасти равнодушно.— Если вы хотели услышать от меня сказку про райские кущи, то я хочу вас огорчить, их не случится. Вы опечалены?
— Да нет,— ответил Алексей, по-прежнему глядя в потолок.— Однако, наверное, вскоре появится медицинская возможность, чтобы банкиры жили по двести лет, вы это имеете в виду?
— Я вижу, граф, что вы по-прежнему пребываете под впечатлением фантазий, услышанных от князя Курзанского на пару с Альваресом Фабианом. Бросьте, ведь наш герцог - большой любитель приглашать разных шарлатанов, не слушать же их всех подряд! Продление человеческой жизни, даже если оно и состоится, нисколько проблемы не решит, так как умирать и в сто, и в двести лет одинаково неприятно. Просто исходите из того, что за соответствующим порогом для вас не будет ничего. Ничего, и точка.
— Откуда вы это знаете?
— Просто знаю и по дружбе сообщаю вам. Странно - ведь вы же, граф, вроде бы не были замечены в чрезмерной религиозности?
— Да. Но с другой стороны, представление о посмертном воздаянии - осевой момент классической европейской культуры. Как бы она смогла развиваться без девяти кругов ада?
— Так бы и развивалась. Ибо девять кругов ада - существуют.
От неожиданности услышанного Алексей вздрогнул и вернул запрокинутую голову к нормальному положению.
— Как же так? Значит всё-таки что-то ожидается, что-то будет после смерти?
Княгиня в ответ громко расхохоталась.
— Конечно будет и конечно ожидается, однако только не для вас! Этот Фабиан, я полагаю, угодит в седьмой круг, где томятся насильники над естеством, а Бешамель, в силу своей недалёкости, сможет отделаться менее тяжким наказанием за чревоугодие. Запомните простую вещь, мой граф: в адские чертоги, описанные Данте, приводят человеческие страсти. Теперь вам ясно, почему я призываю вас сохранять абсолютную бесстрастность? Становясь крупнейшим финансистом мира, вы, граф, поднимитесь над всеми человеческими проблемами и страстями. Отныне вас не должно волновать, что кто-то не получит хлеб, а где-то начнётся война. Отвечать за голод и за войну будете не вы, созидающий мировые финансы, а те, в чьих руках ваши деньги приведут к тем или иным последствиям. Люди будут стараться вас этом разубедить, переложить на вас вину за собственные безобразия - но вы не должны их слушать! В конце концов, если не окажется вас или вы дадите слабину, то те же самые голод и войны станут не эпизодами, а повсеместной и неизбывной реальностью.
— Понимаю вашу мысль. Однако если вы столь посвящены в эти вопросы, то скажите - что же всё-таки ожидает за гробовой чертой тех, кто сохраняет бесстрастность?
— А что ждёт ураган, рождённый в море, но растворившийся над степью, или комету, которая сгорает на подлёте к Солнцу? Покой и тишина. Вечная тишина, которую не нарушат никакие всполохи и мольбы, и в которой та крупица сознания, которая останется от вас, будет заворожено созерцать движение светил и времён. Поверьте мне - это тоже немало. Поэтому в течение оставшегося отрезка жизни, который вам предстоит провести в кругу истинных небожителей, вам надлежит подготовить себя воспринимать реальность стоически. Тишина и покой будут наградой за всё.