Шолле сделал паузу, чтобы убедиться, что присутствующие внимательно его слушают, после чего наклонился к разложенным на столе бумагам.
— Граф Алексей, несмотря на длительный период траста, для вас нет необходимости подписывать абсолютно все появившиеся за этот срок документы. В силу американских прецедентных норм, вам достаточно наложить утверждающую надпись на оригиналы акций, с которых, если можно так выразиться, всё начиналось - это будет означать, что вы признаёте и подтверждаете решения, последовавшие затем. Почти все такие бумаги относятся к первой трети XX века, и по нашей просьбе из архивов FED [Federal Reserve - Федеральная резервная система США (англ.)] их доставили сюда. Ещё раз приношу извинение за задержку, граф Алексей,- но у нас в запасе целых семь минут! Пожалуйста, поставьте любое слово или знак, свидетельствующие о вашем согласии, в этом углу прямо поверх текста! А здесь - пишите в особо отведённом поле, словно специально оставленном для вас практичными и предусмотрительными американцами!
Времени на расспросы не имелось, и Алексей, как заведённый, начал расписываться на акциях и сертификатах. Каждый лист добротной гербовой бумаги подтверждал права на владение умопомрачительными долями в главнейших домах финансового Олимпа. В глазах снова зарябило от названий и имён, а гордые орлы, застывшие на гербах в обрамлении звёзд и стрел, придавали всему этому действу трепетную торжественность. Приходилось спешить, поскольку время стремительно бежало, а пачка неподписанных бумаг никак не хотела сокращаться.
— Зачем он так спешит?— неожиданно прозвучал вопрос из уст канадского посла и почему-то с обращением в третьем лице.— Всё равно не успеет до полуночи. А вот ошибки - их же исправлять придётся!
— Успеет,— пробурчал приблизившийся к столу американский консул.— Если русский граф взялся за работу, то он её точно добьёт!
“Отчего они все вцепились в этот проклятый графский титул? Чтобы посмеяться надо мной? Где видано, чтобы титул присваивался много лет спустя после гибели монарха и его государства, и не шутовской ли розыгрыш всё это? Или все эти герцоги и князья, потерявшие честь и растворившие свои прежние титулы в порочных связях, оказавшись перед необходимостью общаться со мной, выдумали моё графство, чтобы сделать ровней? Странно, но ведь можно было поступить проще - отобрать у меня бумаги, посадить в самолёт и отправить в Москву с аннулированной навсегда шенгенской визой. Зачем весь этот цирк?”
Подумав об этом, Алексей помрачнел, однако продолжал подписывать бумаги одну за одной - ведь чтобы возразить или оспорить это действо, нужны были аргументы, а их не имелось. Однако приостановить сумасшедшую пляску пера всё-таки пришлось, когда вместо похожих, словно близнецы, названий “первых национальных банков” Нью-Йорка, Чикаго и Филадельфии перед ним оказались несколько документов конца двадцатых годов, относящихся к выпуску облигаций и созданию особого банка для финансирования репарационных платежей Германии, потерпевшей поражение в Первой мировой.
Алексей ещё от отца хорошо знал про придуманный американцами так называемый “план Юнга”, который номинально должен был помочь германской экономике встать на ноги, чтобы быстрее расплатиться по репарациям. Для этого на финансовых рынках Старого Света были собраны умопомрачительные по тем временам миллиарды золотых франков. Однако вместо столь необходимых для развития германской промышленности кредитов эти деньги почему-то вскоре оказались за океаном, оставив немцев в состоянии безысходности и поспособствовав приходу к власти национал-социалистов во главе с Адольфом Гитлером.
Алексей отказывался верить глазам: даже беглый взгляд на разложенные перед ним документы свидетельствовал о том, что подавляющая часть капитала созданного под выполнение “плана Юнга” Банка международных расчётов была сформирована из царских векселей! Выходило, что русские деньги гарантировали знаменитые выпуски репарационных облигаций, которые единовременно принесли западным правительствам сумму, эквивалентную стоимости платежей побеждённой Германии с 1930 по 1945 годы включительно! При этом политические обязательства по репарациям, которые теоретически можно было оспорить или отменить, заменялись на обязательства Германии теперь уже перед частными банками, то есть на обязательства безусловные и вечные. И что самое главное - большая часть этих банков, которым Германия оказывалась безмерно и бесконечно должна, имели заокеанские адреса…