Некоторое время назад Петрович бросил курить, полагая, что теперь у него нет резонов не жалеть себя. Однако когда он повторил свою прежнюю мысль про “артиллерийский дивизионный полк”, нельзя было не заметить, что рука по привычке ощупывает карман в поисках спичек и табака.
Алексей, безусловно, одобрял начинания Петровича и искренне восторгался результатами, достигнутыми всего лишь за одно лето - однако в реальность сотворения чудо-фермы и прочих “светлых перспектив” верить поначалу отказывался.
Первые дни на ферме он провёл как праздный гость, позволяя себе спать до полудня, завтракать чудными блинчиками с домашним творогом и мёдом, которые готовила и приносила жена Шамиля, чтобы затем читать. Далее он обедал бесподобным борщом на свиной грудинке, который Петрович варил собственноручно, после чего проводил остаток дня в пеших прогулках или катании по степи на квадроцикле, а за совместным ужином вёл споры о бизнесе, политике и жизни. И лишь по прошествии некоторого времени начал понимать, что Петрович во многих своих суждениях прав: благодаря грамотно организованному хозяйству ему действительно удавалось выполнять все работы без напряжения и сверхзатрат личного времени, а сельская жизнь, несмотря на кажущееся отшельничество, выходила по-своему насыщенной и интересной.
С некоторых пор в голове стали постоянно зарождаться новые мысли, мысли старые требовали перепроверки, так что единственное, чего Алексею в этой глуши недоставало, была хорошая библиотека. За неимением таковой приходилось пользоваться стареньким компьютером с неустойчивыми и медленным интернетом, подключаемым по радио.
Петрович не имел ничего против показного сибаритства своего товарища, однако предложил подумать над тем, чтобы в следующем году создать где-нибудь по соседству собственный Альмадон. Идея Алексею в принципе понравилась: ведь сельская жизнь уже не внушала отвращения и страха, а возвращаться куда-либо в город, не говоря по Москву, он по очевидным причинам не имел возможности. А так - жить плодами земли своей и трудом рук своих, работать на совесть, но не более четырёх-пяти часов в день, посвящая остальное время занятиям наукой, литературой и прочими художествами, а по вечерам ездить в гости и распивать чаи с наливками, если Петрович заглянет на огонёк,- отчего бы и нет? Во всяком случае, эта его жизненная перспектива, в отличие от предыдущих, основывалась на вещах осязаемых и реальных.
Ещё более реальными были планы Петровича, предусматривавшие разбивку ближайшей весной первой очереди новых садов. Для этих целей уже были выращены саженцы, привитые от нескольких чудом сохранившихся старых яблонь легендарного Альмадона. Петрович со знанием дела утверждал, что до революции отборные здешние яблоки, завёрнутые в пергамент и уложенные на солому, в особом вагоне доставлялись в обе русские столицы, где ценились дороже ананасов.
Вторым “пусковым объектом” Петрович называл строительство цеха по изготовлению натурального яблочного сока из излишков. Третьим объектом была насосная станция, которая подавала поливочную воду из реки на возвышенность. По мере расширения площади садов воды требовалось всё больше, и мощность существующей станции, работающей без реконструкции уже полвека, была бы исчерпана в течение пары лет.
Алексей вновь начинал сокрушаться, что напрасно лишил себя доступа к деньгам, которые бы сейчас более чем пригодились,- однако Петрович уверял, что для реализации его “скромных и аккуратных” планов средств хватает. Действительно, урожай томатов, баклажанов и люцернового сена был собран обильный и продан задорого, а на подходе ещё были кукуруза, соя и гречиха!
— Государство, наверное, теперь станет помогать,— предположил Алексей.
— Дудки! Государство пальцем о палец не ударило, когда мы весной разгребали авгиевы конюшни и ферму поднимали. Но зато как только начались первые продажи - зачастили, голуби, с проверками и предложениями вступить в какой-то мутный агросоюз. Так что вместо помощи от государства держу аккуратно линию обороны - изучаю действительно лучшие в мире наши законы, да подымаю помаленьку шум в прессе, когда от чиновников, исполняющих эти законы, становится совсем невмоготу. Так что обречены мы, Лёша, строить своё будущее исключительно своими же руками!
Тем не менее Алексей знал, что Петрович не чурается общения с чиновниками и регулярно выезжает в район и областной центр, чтобы “пробивать” вопросы по земле, субсидиям и налоговым скидкам. Петрович обладал редким даром легко сходиться с людьми и заставлять столоначальников решать необходимые вопросы, взывая исключительно к долгу и совести. Во многом благодаря этим усилиям крошечный усадебный надел без мзды и покровительств разросся до доброй тысячи гектаров, а на следующий год должен был увеличиться втрое.