Алексей был готов с удовольствием окунуться в подобную живую и прельщающую быстрыми и реальными результатами работу, однако чувствовал себя связанным по рукам и ногам тем, что по-прежнему находился в розыске. А после взрыва особняка, о котором теперь писали и судачили все, кому не лень, его личность - хотя бы в качестве свидетеля этого загадочного происшествия - должна была представлять особенный интерес.
Не ведая, что задача слежения за ним так и не успела выйти за рухнувшие стены фуртумовского ведомства, Алексей был вынужден опасаться всех и везде.
Из толстых пачек газет, привозимых Петровичем из Волгограда, а также с помощью публикаций в интернете, Алексей внимательно следил за ходом расследования. Все версии говорили о трагической случайности, из-за которой в подвале особняка сдетонировал всеми забытый диверсионный заряд времён Великой Отечественной войны. По центральному округу Москвы начались масштабные проверки на наличие следов динамита в подвальных помещений старых зданий, некоторые журналисты почём зря обвиняли коммунальщиков, а другие спешили переложить ответственность на “неуправляемых диггеров”. Высказывались и мнения, что особняк финансовой спецслужбы мог быть намеренно заминирован иностранными разведками и даже отечественными олигархами, но вот только кем именно и с какой целью?
Самым удивительным являлось то, что нигде, за исключением двух-трёх малоизвестных и вскорости намертво заблокированных сайтов,- нигде не сообщалось, что в момент взрыва в особняке находились ведущие мировые финансисты, хотя одновременное исчезновение фигур подобного масштаба в иных обстоятельствах с неизбежностью должно было повлечь массовые пертурбации и панику на биржах. Отсюда несложно было сделать вывод, что глобальный спрут сумел выдержать удар, как, похоже, выдержал и учинённое Алексеем неделей ранее сожжение его основополагающих бумаг. Было от чего загрустить.
Правда, Петрович не переставал уверять, что все по-настоящему важные дела совершаются лишь с третьей попытки. Алексей в ответ улыбался и делал вид, что охотно этому верит, хотя сам прекрасно понимал, что никакой третьей попытки с его стороны уже точно не будет - он слишком от всего устал и не желал ничего, кроме спокойной жизни и личного покоя.
Дорога к спокойной жизни лежала через новые документы, которые через знакомых Шамиля ему должны были сделать где-то на Кавказе. Было решено, что Алексей Гурилёв отныне станет Анастасом Гуреляном, а также поменяет внешность - отрастит усы. Но пока вопрос с документами не был решён, Алексей находился на Альмадоне как в добровольном заточении. Он даже не имел возможности позвонить в Москву или в Монтрё, поскольку все засветившиеся на связи с ним телефонные номера могли по-прежнему прослушиваться, а выявить точное место исходящего звонка при современной технике представлялось делом плёвым.
Правда, один раз возможность позвонить всё-таки улыбнулась. Недотёпа-фермер с соседнего хутора в каком-то происшествии лишился сумки с паспортом и водительскими правами, и Петрович помогал ему оформить в полиции временные удостоверение личности и разрешение на вождение. Когда Петрович вернулся из района и выложил на стол новенькие корочки, Алексей обратил внимание, что фотография фермера во временном удостоверении приклеена криво, в результате чего печать паспортного стола коснулась её лишь ободом. Ну а на временных правах фотография не предусматривалась вообще. Немедленно родился план: дорисовать точно такой же обод на фотокарточке Алексея, и на один день заменить ею фото фермера на аусвайсе. Благодаря этой нехитрой операции, Алексей получал возможность под чужим именем покинуть пределы Альмадона и из нового места безопасно позвонить.
Алексей решил воспользоваться старым и не привлекающим внимание мотоциклом, чтобы добраться до идущей на юг оживлённой федеральной автотрассы, и откуда-нибудь оттуда сделать необходимые звонки. Если его адресаты по-прежнему на прослушке, то сыщики решат очевидное: разыскиваемое лицо звонит с пути на Новороссийск или Анапу, и будут искать его где угодно, но только не среди пустынных степей и курганов в междуречье Дона и Чира.