— Что это значит?
— “С Божьей помощью!” - в старину с этим возгласом французские моряки отправлялись в плавание. И это же были последние слова в дневнике Фатова, с которыми он уходил в ополчение.
— Что ж! В таком случае придётся и нам ещё повоевать!
Последняя фраза Петровича оказалась пророческой. С каждым днём неприятный ажиотаж вокруг Альмадона только нарастал. Чтобы снять напряжённость, Петрович ездил в областной центр, однако начальник управления, ещё недавно приводивший Альмадон в пример всем остальным, наотрез отказался с ним встречаться. Чиновники рангом пониже выражали Петровичу сочувствие и шёпотом говорили, что теперь ему вряд ли удастся устоять, поскольку ситуация - “вилы”, и “против лома нет приёма”.
— Бороться с администрацией, с властью - дело неблагодарное, затраты сил чрезвычайно велики. Может быть, стоит выйти на собственников агросоюза и по-человечески с ними договориться?— предложил однажды Алексей.
— Не выйдет,— со знанием дела ответил Петрович.— Я уже выяснил: первый акционер постоянно живёт за границей и владеет несколькими десятками компаний, в числе которых шахты, химические заводы и электростанции. Он, как все говорят, замечательный человек, но велик настолько, что ему будет трудно вспомнить, кто мы такие. Остальные акции - у разведённой подруги какого-то олигарха. Она тоже милейшая и очаровательная дама, ведёт светскую жизнь, и потому нашими неблагодарными земными делами не интересуется в принципе.
— Странно. Кто ж тогда заведует этим агросоюзом, с кем договариваться?
— Всё в откупе у наёмных управляющих. С ними договориться нельзя, можно только перекупить. Я думал об этом, но увы: у нас слишком разные масштабы. Наш Альмадон для них - лишь крошечный бугорок на пути к зияющим вершинам…
Тем не менее Петровичу со временем удалось одержать важную победу - местный суд отказался рассматривать липовые иски, с помощью которых налоговая служба и трудовая инспекция, мотивированные недоброжелателями, намеревались довести хозяйство до банкротства.
Однако вскоре захватчики поменяли тактику. Начались провокации - кто-то перебил провода на трансформаторе, и ферма сутки не имела света, потом неизвестные рассыпали в сенохранилище отравленный порошок, из-за чего у Шамиля разом сдохли все коровы, а через ночь было совершено нападение на отдалённое пастбище: пастуха связали, а овец задрали голодными овчарками. В одно утро Шамиль обнаружил у себя на крыльце свиную голову, к которой была прикреплена записка с угрозами, после чего ему пришлось отправить жену и сына в безопасное место.
Однако основной удар был нанесён по едва ли не самому важному и уязвимому месту - насосной станции. Логика захватчиков была проста до изуверства: без насосной не будет орошения, а без орошения в сухой степи не вырастет ничего, кроме осота да пырея. Неожиданно нагрянувшие судебные приставы предъявили вердикт, из которого следовало, что двадцать лет назад насосная станция якобы была приватизирована с нарушениями, а потому должна быть возвращена правопреемнику “законного владельца”. Правопреемником оказалась зарубежная фирма, которая выдала доверенность и оплатила услуги частного охранного предприятия.
Спустя несколько дней представитель охранного предприятия в сопровождении трёх до зубов вооружённых гренадёров прибыл в Альмадон и объявил Петровичу ультиматум: к следующему утру подготовить насосную станцию “к передаче по акту”.
— А что в противном случае?— вежливо поинтересовался Петрович.
— В противном случае мы применим силу,— прозвучал ответ.
— Вы - не полиция, у вас нет права применять силу.
— Ошибаетесь.
— Неужели? Тогда кто же вас этим правом наделил?
— У нас - лицензия, а вы - вы лучше заткнитесь и исполняйте, что предписано!— заявил представитель, усаживаясь в бронированный “Порш”.
Сопровождаемый джипом охраны, роскошный чёрный “Порш” сорвался с места и, оставив пыльное облако, умчался в направлении на Волгоград.
На ферме воцарилась тревожная тишина.
— Может быть, построим другую насосную?— предложил Алексей, первым прервав молчание.— Пусть подавятся той, старой!
— Не выйдет,— срезал Петрович.— На реке нет другого места, пригодного для водозабора, да и новое разрешение на водопользование нам теперь не дадут.
— Но это же вопиющий произвол! Правда на нашей стороне. Уверен, это именно тот случай, когда поможет обращение в Москву.
— Поможет, только к этому времени они сделают со станцией всё, что захотят. Так что получим вместе с правдой из Москвы руины и металлолом.