Так и не разобравшись с собственным бытием, Алексей с первыми лучами поспешил на ещё не остывшее пепелище, чтобы в гарантированном одиночестве - ведь рано или поздно сюда обязательно заявится полиция - высмотреть себе что-нибудь для предстоящей дороги.
Однако поиски не результатов принесли - в огненном мешке сгинуло всё, что могло гореть, даже металлические предметы оплавились, изогнулись или лопнули. Ни документов, ни денег - только битый кирпич, обгоревшие провода и чёрная от гари посуда.
Единственной полезной вещью, которую Алексей смог обнаружить, был потрёпанный шерстяной свитер Шамиля, забытый на прожилине забора и потому не пострадавший от огня. Свитер будет как нельзя кстати - во-первых, согреет в непогоду и в ночные часы, уже по-осеннему холодные, ну а во-вторых - спрячет от посторонних глаз следы крови на рубашке.
На всякий случай Алексей, насколько мог, замыл кровяные пятна водой из небольшого родничка, который после недавних дождей пробился в распадке неподалёку, затем подсушил одежду и отправился в путь.
Ибо когда миновал первоначальный шок, Алексей вспомнил, что в мире существует, по меньшей мере, один человек, способный на деле оказать ему поддержку - это инвалид Ершов из-подо Ржева. Ну а если он доберётся туда, то найдёт там же и сестру-хозяйку Матрёну с базы отдыха, и егеря, которые вполне могут его помнить и если что - не дадут впустую пропасть. Понятно, что попадаться в руки тамошней полиции в третий раз нельзя, это будет означать погибель верную, равно как и нельзя допустить, чтобы о его приезде разузнали местные бандиты. Долго возле Ржева не протянешь, но появиться там и отлежаться неделю-другую - возможно вполне.
Так Алексей принял решение возвращаться туда, где для него всё однажды как закончилось, так и началось. Памятуя о первой части свого путешествия через Украину, он вновь решил воспользоваться автостопом - тем более что других вариантов попросту не существовало.
Чтобы не привлечь внимание полицейского наряда, который вскоре действительно на сгоревшем хуторе объявился, он несколько километров скрытно шёл по лесополосе, после чего, заприметив глубокую и протяжённую балку, решил продолжить движение по её продолу.
Но не успев спуститься в балку, Алексей услышал сверху лёгкий шум от движения по высохшей стерне, а следом - негромкое ржание. Подняв глаза, он обомлел - к нему спускался невесть откуда взявшийся жеребец Аргамак, которого начинал было объезжать Шамиль.
— Молодец, Аргамак! Сбежал, значит! Не дал себя потравить, успел выскочить из левады!
Жеребец, почуяв ответное внимание, подошёл к Алексею вплотную. Он был без сбруи и седла, а в его огромных чёрных глазах можно было прочесть бесхитростное недоумение по поводу того, что сотворили люди с его лошадиным домом.
— Что ж мне с тобой делать? Тут тебе оставаться нельзя, погибнешь…
Конь словно всё понял, и вместо ответа полуприсел на все четыре ноги, словно приглашая Алексея сесть верхом.
Алексей никогда прежде не ездил без седла и упряжи, но и отказать животному, доверившемуся ему и просящему увести его из этих мест, он тоже не мог. Он взобрался на жеребца и ласково потрепал его по загривку.
Аргамак тронулся - сперва острожным шагом, а когда Алексей вполне освоился в безсёдельной езде, стал понемногу ускоряться, временами переходя на рысь. Ни дороги, ни даже нужного направления Алексей не знал - просто предоставил коню возможность выбирать их самому и лишь изредка, касаясь гривы или шенкелями, уходил от заведомо проигрышных направлений через перелески, овраги и ручьи.
Ситуация с Аргамаком благополучно разрешилась в районе пяти часов вечера, когда Алексей заприметил вдалеке небольшой табун. Он развернул коня и направил в сторону сородичей, а когда Аргамак, признав их или учуяв запах кобылы, был готов перейти на галоп - приостановил и соскочил на землю. Потрепав на прощанье гриву и похлопав по шее, он отпустил коня - и убедившись, что тот решительно поскакал в сторону табуна, быстро зашагал к виднеющейся в отдалении станице.
Заходить в станицу он не стал, а наперерез через неубранное кукурузное поле вышел на асфальтированную дорогу.