— Время, что ль, тянешь?— крикнула накормившая его хозяйка.— Поспать бы тебе надо.
— Спасибо, я лучше поищу попутку.
— Щас не найдёшь. Фуры утром поедут, а остальные все теперь шуруют в объезд. Торговли из-за этого чёртова объезда совсем не стало! Хочешь в мотеле поспать?
— У меня же нет средств…
— Брось, я щас сестре в мотель позвоню, она тебя пустит. Видишь - вон там синие буквы светятся: “Ма-тель”? Шуруй-ка быстро туда, я уже звоню!
К изумлению Алексея, его не только пустили переночевать за просто так, но даже отвели отдельную комнату с чистой постелью. И хотя комната представляла собой фанерную конуру, покрытую от дождя слоем толи и с незапирающейся дверью, а сам “мотель” больше напоминал трущобу, Алексей был по-настоящему поражён и тронут гостеприимством совершенно незнакомых людей.
Из-за накопившейся усталости он был готов проспать целые сутки, однако утром оказался кем-то разбужен:
— Эй, тебе же на Москву надо?
— В том направлении…
— Тогда собирайся, давай! Дядька на Москву один едет. Только сам с ним договаривайся.
“Дядькой, едущим на Москву”, оказался немолодой предприниматель с Урала на столь же почтенного возраста “Мерседесе”. Он тоже ночевал в мотеле, правда, имея “номер” немного получше. Предприниматель оказался собеседником весёлым и неполитизированным, и большую часть пути рассказывал о своих многочисленных приключениях, выискивая во всяком нечто весёлое и поучительное. При этом каждая из его историй, словно с целью закрепления содержащейся в ней морали, завершалась точным и по-настоящему смешным анекдотом.
Неувядающий оптимизм этого человека был тем более удивительным, что его собственная жизнь, понемногу раскрываемая в этих историях, выглядела отнюдь не образцом весёлой успешности. Сделав в самом начале девяностых ставку не на торговлю, а на металлообработку, для чего пришлось построить настоящий небольшой завод, он на протяжении целого ряда лет, в течение которых сколачивались и росли первые частные капиталы, считался аутсайдером. Однако с началом широкого дорожного строительства дела неожиданно пошли в гору, поскольку ему удалось придумать и поставить на поток производство современных дорожных знаков, катафотов и дефицитных в своё время “лежачих полицейских”. Правда, весьма скоро все придуманные им технологические приёмы и патенты были украдены или оспорены в судах, в результате чего прибыльное производство дорожной амуниции перетекло в ведение “губернаторских зятьёв” и “ментовских генералов”. Поездка же на юг, из которой он возвращался, была ничем иным, как запоздалой и обречённой на неудачу попыткой продвинуть свои изделия дорожникам, штурмующим последние километры перед сочинской Олимпиадой.
— Как же теперь будете?— спросил Алексей, искренне сочувствуя своему собеседнику.
— Помирать пока не собираюсь,— ответил тот.— Продам для начала ангар и часть ненужных станков. А на оставшихся буду клепать для дачников парники, качели и беседки.
— Грустно.
— А зачем грустить? Надо просто исходить из того, что не только я, а большая часть моего поколения и как минимум ещё одного - того, что идёт впереди,- натурально пролетели. Причём пролетели не только мимо кассы, но и мимо настоящего смысла, который обязательно должен в человеческой жизни присутствовать.
— Как у Конфуция - ничего нет хуже, чем жить в эпоху перемен?
— Совершенно не так! Жить в эпоху перемен, наоборот, в миллион раз лучше, чем тосковать в застое. Причина нашей беды в другом. Сейчас все, кому не лень, ищут в советском прошлом источники всех без исключения бед, которых там и близко не лежало. Однако был в том прошлом один страшный недочёт, знаешь, какой?
— Какой?
— Святая вера в коммунизм. Или вера в скорое приближение совершенного общества - неважно, как его называть. Эта вера убедила нас всех, что история - всё, она завершена, главные дела на земле сделаны. Особенно Никита Хрущёв постарался, обещая по пьяни, что коммунизм будет построен за двадцать лет… По этой причине, когда коммунизм рассыпался и народ, имея за спиной развитую промышленность, медицину и науку, получил возможность с чистого листа начать строить действительно новое и совершенное общество,- мы все как один лишились воли, превратились в безвольных идиотов, мечтающих кто о халяве, кто о том, где и что украсть. Кривлялись, метались, пытались изображать из себя то Рокфеллера, то Савву Морозова - и в итоге вместо лучшей в мире страны, которую запросто могли бы воссоздать, породили какую-то химеру. Гибрид советской власти, раннего капитала и бандитского варианта.