— Я склоняю голову перед вашей… перед вашей жертвой,— произнёс я, не вполне понимая, как нужно реагировать на услышанное.— То, что вы сделали, безусловно, сплотило и спасло страну в годы войны. Но для мирного времени, простите, вы поступили опрометчиво, люди этого не оценят.
— Пусть не оценят,— пожал плечами Сталин.— Но ведь за тысячи лет исторического пути человечество так и не выработало в себе сознательную волю, способную руководить поступками каждого и одновременно обеспечивать гармонию для всех. Люди привыкли жить либо под грубым насилием, либо в узком коридоре буржуазных свобод, когда за тобой пристально следят остальные. Любая попытка покинуть коридор - это угроза сытости других, поэтому так называемое свободное общество лучше всех жандармов мира следит за установленными им же правилами.
— Это всё так, но ведь правила всегда могут переписать под себя те, у кого есть деньги,— решил я развить эту мысль, определённо меня заинтересовавшую.— Возможно, после революции стоило сразу же деньги навсегда отменить, как призывали Маркс с Энгельсом?
— Полнейшая глупость, за которую как раз лукаво выступал Троцкий,— без колебаний отчеканил Сталин.— Тогда бы мы немедленно рухнули в самую страшную из деспотий. Требовался другой путь. Нужно было научить людей перестать обращать на деньги внимание, начать жить чем-то другим… Например, что первым приходит на ум,- обратиться к Богу. Однако Бог - он слишком, слишком далёко, а его правда - отнюдь не об этом мире. Большинство людей это чувствовали и понимали, и потому после революции они если не плевали на церковь, то уж по крайней мере не желали в её сторону смотреть. Товарищ Сталин ни в коей мере не являлся заменой Богу, хотя мои недруги об этом твердили и ещё долго будут взахлёб твердить, что я, дескать, только того и желал… Товарищ Сталин должен был стать понятным и всецело человеческим примером, что если собрать волю и силы в кулак, то можно зажить справедливо. Но этот мой план так и не сработал - я слишком много должен был отвлекаться на борьбу и слишком мало сумел прожить.
Замолчав, он опустил взор и вновь принялся теребить пальцами свою несчастную трубку.
— А ведь вы правы,— ответил я ему, немного подумав.— За негодностью пути, на который вы попытались ступить, мы вновь возвращаемся к тому, что долговременно управлять миром можно лишь с помощью денег. Если деньги вывести за рамки чистого рынка, то есть забыть, что они суть обслуживающий этот рынок механизм, смазка, так сказать, рыночного обмена,- то деньги вскоре сделаются грандиозной, вселенской, всесокрушающей силой. Трижды был прав Раковский, когда убеждал Рейхана в том, что настоящий коммунизм построят не большевики, а международные банкиры. Банкиры далеко не наивные люди - их метод действительно будет эффективнее любого насилия, внушения и даже хвалёного саморегулирования.
— А что это за метод у банкиров, товарищ Гурилёв? Можете пояснить, в чём именно его суть?
— В том, что любое развитие общества можно купить, соответствующим образом оплатив. А ещё можно, оплачивая хлеб и зрелища, покупать отсутствие развития, если потребуется. Или даже покупать антиразвитие, оплачивая смену человеческих убеждений и беспамятство. Причём лучше даже не платить вперёд, а делая всех должными, приводить к покорности, как когда-то сюзерены приводили к покорности своих вассалов.
— Так просто?
— Не совсем. Для того чтобы иметь возможность действовать подобным образом, нужно обладать не просто большими деньгами, а деньгами неограниченными. Причём эти деньги должны быть устроены так, что когда их снимаешь со счёта и платишь, их как бы не становится больше, то есть товары не исчезают, а цены не растут.
— Просто так деньги печатать? Думаете, что подобное возможно?— снова спросил меня Сталин, совершенно не позволяя мне понять, ищет ли он ответ или издевается над моими рассуждениями.