Перед тем, как расстаться с сокровищем, он решил найти остатки сгоревшей свечи, чтобы не бросать их в священном месте,- однако так ничего не обнаружил: непостижимым образом свеча сгорела без следа и пепла.
Выйдя наверх, Алексей настолько чувствовал себя по-иному, что даже забыл, что был болен. И лишь когда старушка поинтересовалась - прошёл ли у него жар ?- он осознал, что поправился совершенно.
— Только смотри, не говори никому, где был и что видел,— строго наказала Алексею старушка, когда уже на улице, запирая храм, он помогал ей продёрнуть навесной замок в дужки тяжёлого кованного затвора.— Боженька ведь не простит, коли много негожих людей враз набегут, да и погубят лавицу.
— Не бойтесь, об этом никто не узнает. Если Гроб Господень тайно сохранялся в нашей земле с тринадцатого века, то пусть ещё побудет - пока не придёт для него время.
— Ой!— старушка в неподдельном ужасе отшатнулась.— А ты откуда знаешь, что лавица - это сам Гроб Господень? Я ж тебе ничего не говорила!
— Вы и не говорили, так что не пеняйте на себя.
— А откуда ж ты узнал? О том лишь несколько человек на всём свете ведают, даже монахи не знают, что там у нас…
— Просто знаю историю… Да и разговор ещё один был недавно.
— С кем это разговор? Слушай, ты не темни, это ведь очень важно! Если чужие прознают, что здесь хранится такая святыня,- ведь быть беде!
Темнить и отпираться было нельзя, и Алексей ответил, что о лавице ему рассказал князь Михаил Тверской.
— Он не назвал точного места, но подтвердил, что реликвия, тайно привезённая из Царьграда Добрыней, сыном Ядреевым, по-прежнему находится на русской земле. Её появление у нас, как я теперь понимаю, привело в движение колоссальные мировые силы, борьба которых не завершена до сих пор. Ну а поскольку мне пришлось принять в одном из актов этой борьбы непосредственное участие, то судьба, думаю, и привела меня прямиком к вам. Ведь для чистой случайности слишком мало оснований…
Старушка молча обвела Алексея изумлённым взглядом, однако не нашла в его облике и выражении ничего, что могло бы свидетельствовать о неуместной шутке.
— Ладно, будет тебе, божий человек, не оправдывайся,— наконец вымолвила она, вздохнув.— Вон, гляди - кажись, мой Семёныч сюда катит, езжай-ка и ты с нами домой! Согреешься, да передохнёшь.
Действительно, показавшееся в синих сумерках снежное облако с ярким жёлтым пятном впереди было вихрем от снегохода, на котором за смотрительницей прибыл её столь же пожилой, однако крепкий и внутренне собранный супруг.
Хутор, на котором обитала удивительная чета, располагался отсюда в двух часах езды, на высоком волжском берегу. Они жили одни в зажиточном добротном пятистенке, срубленном из душистой золотой сосны на каменном подклете, внутри которого, как в гараже, зимовал речной катер и стоял огромный блестящий внедорожник. Хозяин использовал его для официальных поездок в район или областной центр, в остальное время предпочитая пользовался всеходящей “Нивой” или, глядя по сезону,- мощным японским снегоходом. Семёныч занимался лесозаготовками и держал небольшую рыболовную артель с холодильником и коптильней, слыл человеком уважаемым и твёрдо стоящим на ногах.
Дом был идеально прибран и ухожен, и бесконечными стараниями хозяйки всякий раз на стол выставлялись всегда свежие и на зависть вкусно приготовленные - несмотря на известную строгость предрождественского поста - постные и “по уставу” рыбные блюда с разносолами.
Алексею отвели просторную гостевую комнату и предложили пожить. Он согласился, рассудив, что сразу же выказывать спешку на генеральскую дачу, находящуюся от этого места недалеко, было бы неприлично, да и старики, похоже, явно хотели понаблюдать за ним, чтобы получше узнать и удостовериться, что он не разболтает тайну заброшенного храма.
Последнее предположение оказалось неверным: никто ничего не боялся, а общение с Алексеем просто отвлекало хозяев от одиночества. Когда за ужином случайно зашёл разговор об опасностях, которые могут грозить святыне, на долгие месяцы оставляемой без присмотра и охраны, Семёныч рассказал, что “храм заколдован”. Так, у местного воришки, попытавшегося сломать замок, прямо за этим занятием парализовало правую руку и отпустило лишь ровно полгода спустя. А когда один турист вздумал на спор справить нужду вблизи алтаря, то с ясного июльского неба прогремел раскат грома, и тотчас же сошедшая молния спалила на богохульнике всю одежду подчистую. Трясущегося и чёрного от сажи, его подобрали спустя несколько часов у дальней опушки, и теперь по праздникам его можно встретить на паперти в разных городах, где он собирает милостыню и поёт псалмы.