4) в связи с изложенным - предлагается отследить перемещение через границу и обратно всех граждан, подходящих под вышеобозначенное описание, в календарном промежутке между 1 и 30 июня;
5) по причине того, что мошенники, запутывая следы, на пути домой могли воспользоваться транзитом через сопредельные со Швейцарией государства, рекомендуется отследить прибытие любых пар, подходящих под имеющееся определение, всеми авиарейсами из Германии, Франции, Австрии и Великобритании и т.д.;
6) осуществить отслеживание и проверку на предмет участия вышеназванных граждан во всех имевших место в последнее время значительных приобретениях недвижимости, драгоценностей, ценных бумаг и т.д., а также обратить внимание на любые другие необоснованно крупные расходы (казино, яхты, спортивный бизнес и т.п.)
Справедливости ради надо признать, что образованного и утончённого Фуртумова всегда тошнило от подобных канцеляризмов. Однако здесь был особый случай - поиск в условиях неопределённости требовал, чтобы в нём был задействован предельно широкий круг организаций. А на пути к последним сквозь многочисленный аппарат даже самые изящные и красивые инструкции, сформулированные Фуртумовым лично, неизбежно трансформировались бы в малопонятные и витиеватые просьбы-пожелания, от которых едва ли был толк.
Поэтому отдельно Геннадий Геннадьевич не преминул по собственным спецканалам связаться с организацией, ведающей контролем за “цифровой жизнью” населения, дабы получить возможность проанализировать файлы с мобильными звонками и электронными письмами всех без исключения российских граждан, находившихся в Швейцарии в указанный период.
К чести руководства этой организации, в выполнении фуртумовской просьбы было отказано по причине “возможного нарушения конституционных прав широкого круга граждан, посещающих Швейцарию для решения личных и общественных задач”. В телефонном разговоре с Фуртумовым по закрытой линии её шеф высказал пожелание максимально точно сообщить, чьи именно телефоны нужно слушать, а компьютерную почту - читать.
Фуртумов находился в состоянии близком к бешенству, проклиная себя за столь неосмотрительно данное генералу Могилёву согласие всецело принять на своё ведомство работу по теме “царских сокровищ”. На совещании в узком кругу заместители Фуртумова, все как один, поставили вопрос о необходимости выходить на источник во что бы то ни стало.
“Но это же война!” — пытался возражать Фуртумов, прекрасно понимая, что перевербовка агентуры у своих коллег - дело скверное, рискованное и даже в случае успеха не сулящее оправдывавших бы его барышей.
Однако заместители настаивали именно на таком варианте. Один из них обосновывал свою позицию тем, что конкурирующее ведомство из-за ухода на пенсию генерала Могилёва и связанных с этим пертурбаций временно выбито из колеи и может подвоха не заметить. Другой заместитель обратил внимание, что закрывать “направление” нельзя, ибо о нём уже прознали “наверху”, и прекращение работы по “царской теме” вряд ли одобрят.
Фуртумов тем не менее продолжал колебаться. Конец его сомнениям положил третий заместитель, предложивший объединить розыск “источника” с работой по новому срочному и сверхважному делу - ибо только что в Швейцарии удалось засечь поступление откуда-то с Востока “невероятных денежных масс”, из-за чего все ресурсы ведомства надлежало бросить на выяснение обстоятельств и интересантов данной операции, угрожающей стабильности мировой валютной системы и как следствие - сохранности отечественных финансов.
В этих изменившихся условиях разовая перевербовка второстепенного агента вполне могла под шумок сойти с рук. Почувствовав облегчение, Фуртумов ответил согласием, и в тот же день выдал все необходимые для розыска и перевербовки указания и инструкции. Заместитель, курирующий данное направление, многозначительно пообещал, что действия его людей будут изящными, остроумными и опирающимися на реальный “субстрат”.
*
По возвращении из Парижа Майкл Сименс решил взять паузу, чтобы позволить состояться событиям, которые теперь с неизбежностью должны были произойти, формируя необходимую для реализации его хитроумного плана последовательность.
В воскресенье вечером он позвонил Авербаху и поинтересовался, не имеются ли у того к нему срочные дела. Уяснив, что дел нет, он сообщил партнёру, что намерен взять отпуск дней на десять-двенадцать и уехать отдохнуть “куда попрохладней” - либо в Альпы, либо в Скандинавию.