Было совершенно очевидно, что человек по фамилии Рейхан после общения со Спиридоновой и Раковским имел при себе информацию исключительной важности, иначе бы за ним не посылали самолёты за линию фронта. Какого рода информацией он мог обладать, в документах НКВД не указывалось, однако у Фуртумова, знакомого с предысторией, не могло оставаться сомнений - речь шла о царских счетах и о ключах к ним.
Из последующих документов можно было понять, что никакой самолёт Рейхана не забрал, и носитель тайны продолжал оставаться при штабе окружённой 365-й дивизии. В докладной на имя самого Лаврентия Берии, датированной 15 февраля, сообщалось, что “из-за бессудного расстрела комдива Щукина М.А. не может быть уверенности в безопасности находившегося при его штабе тов.Рейхана,” в связи с чем предлагалось “десантировать подкрепление для прикрытия тыловой группы 29-й армии во время осуществления прорыва…”
Далее шли подшивки радиотелеграмм, отправленных в марте 1942 года в адрес штаба 39-й армии, которая продолжала удерживать значительную территорию южнее Ржева, и в чьё расположение под прикрытием присланного из Подмосковья десантно-штурмового батальона через Ерзовский лес удалось прорваться остаткам разгромленной 29-й армии, в том числе и 365-й дивизии… В депешах содержалось требование разыскать среди прорвавшихся Рейхана живым или мёртвым. Но судя по подшитым к делу ответам, эти поиски успехом не увенчались.
Наконец архивисты Фуртумова обнаружили датированный апрелем 1942 года совершенно секретный приказ об отправке во вражеский тыл двух бойцов 262-й дивизии НКВД с заданием на розыск всё того же Рейхана или оставшихся от него следов. Однако никакой информации о результатах этого рейда в архивах не оказалось. Было очевидно, что чекисты назад не вернулись, и теперь если где и могли сохраняться следы и документы, способные пролить свет на результаты той загадочной миссии, так только в местных музеях да в солдатских могилах под ржевскими соснами.
Будучи осведомлённым о высокой активности в местах былых боёв всевозможных “белых” и “чёрных копателей”, Фуртумов провёл совещание с вызовом в Москву представителей регионального управления внутренних дел. Местные полицейские подробно рассказали о “бизнесе на костях”, о чёрном рынке, на который попадают постоянно извлекаемые из земли военные артефакты, и о том, как им удаётся через агентуру этот чёрный рынок отчасти контролировать. Правоохранители также поведали о возникшем в последние годы особенном интересе “покупателей” из Германии к находкам, которые извлекаются в строго определённой полосе, ограниченной Мончаловским и Ерзовским лесами. Упомянули они ещё и о странном нераскрытом убийстве в лесу одного из местных мафиозо, случившемся в апреле.
Фуртумов сделал для себя необходимые выводы - и сразу же откомандировал в Ржевский район двух секретных сотрудников. Им была поставлена задача изучения экспозиций и запасников местных краеведческих музеев на предмет обнаружения документов штаба 365-й дивизии и лично Рейхана, а также установления контроля за местной “мафией”, промышляющей незаконными раскопками.
Таким образом работа, запущенная волей и энергией Геннадия Геннадьевича, продолжила осуществляться с неослабевающим напряжением и цепкостью ко всем деталям и обстоятельствам. Хотя, если говорить честно, после того, как поиски привели на ржевские просторы, министр определённо приуныл - ведь нужные документы вполне могли быть извлечены из земли некоторое время назад, и тогда молодая парочка, вооружённая именно ими, после посещения Швейцарии всё могла получить. Хорошо, если царские деньги попали в руки неопытных молодых персон - рано или поздно они обязательно где-нибудь с ними наследят, и тогда уж он-то точно своего шанса не упустит! Однако если юная парочка из России является лишь прикрытием опытных аферистов, в том числе - почему бы и нет?- тех же немцев, неожиданно проявивших к ржевским раскопкам необъяснимое рвение? Что тогда делать, где искать? И даже страшно подумать, если эти царские деньги однажды всплывут без его, Фуртумова, участия и контроля - это конец, конец карьере и конец всему…
Геннадий Геннадьевич был уже и не рад, что ввязался в эту тягостную и малоприятную историю, которую столь искусно подсунул ему старый хитрец генерал Могилёв, гениально сыграв на его честолюбии и собственной отставке! Временами он начинал задумываться над тем, как бы тихо и незаметно всю эту затею остановить и прикрыть…