Петрович укатил в городок на велосипеде, и Алексею с Марией ничего не оставалось, как изучать окрестности охотбазы и строить планы на ближайшие дни.
Прогулка по окрестностям принесла двойственные впечатления. Тепло и свежесть солнечного утра, сочная листва и густой запах трав, восходящий с полей вместе с остатками тумана и растекающийся по веками обжитой и исхоженной земле, в представлении Алексея совершенно не сочетались с её безлюдностью и запущенностью. Упругий и звонкий воздух, доносивший до ушей самые отдалённые звуки, не сообщал ничего, чтобы могло выдать хоть какую-то жизнь среди серо-тёмных развалин разбросанных в отдалении деревень - ни выкрика, ни скрипа колодца, ни собачьего лая. За пятнадцать или двадцать минут по дороге проехали лишь две машины, да на отдалённом берегу речушки образовалась крошечная группа не то рыбаков, не то прикативших на пикник горожан.
Перемещаясь доселе по Москве или по многолюдным пригородам, Алексей подобного запустения ещё не видел и не предполагал, что эти благодатные и густонаселённые прежде места окажутся столь обезлюдившими. Он высказал мысль, что запустение должно быть, вероятно, связано с последствиями происходивших на этих самых полях ожесточённейших сражений,- но Мария сразу же его переубедила, ответив, что деревни начали вымирать значительно позже, с начала семидесятых. “Однокомнатный барак на городской окраине, в котором есть горячая вода и тёплый туалет, для людей оказался в разы предпочтительней всего этого простора и красоты!”— объяснила она. И потом, сославшись на мнение брата, добавила, что путь социального развития человека в сегодняшней России прост и прям: старики доживают свой век в деревнях, дети перебираются в областные города, пусть даже и в бараки, внуки - внуки уже штурмуют Москву, ну а правнуки, получая относительно сносное образование и разучивая языки, мечтают навсегда Россию покинуть.
— Тогда выходит, что у нас нет будущего?— спросил Алексей, помрачнев.
— Да, выходит, что нет. Хотя полным ходом идёт замещение вымирающих русских переселенцами с Востока. Приедет такой вот из Средней Азии, помашет два месяца метлой в Москве - и у него уже есть на руках деньги, чтобы купить здесь за гроши развалюху, которая по документами считается вполне законным жильём, после чего прописаться в ней и со временем сделаться новым гражданином России…
— Ну а потом? Что будет с ним потом? Его дети, наверное, тоже захотят жить в областном городке, внуки устремятся в Москву, а правнуки - за кордон. Неужели это так?
— Так, именно так…
— Да… но ведь это же глупо и нелогично! Иметь такую роскошную землю - и стремиться туда, где нет земли, нет чистого воздуха, где тебя делают ничтожным, но при этом самодовольным винтиком!.. Если это всё так, то люди, наверное, сошли с ума.
— Разумеется. Однако для большинства сумасшедшими являемся именно мы с тобой, поскольку хотим этот порядок хоть в чём-то изменить.
— Всё равно не понимаю… Страшно представить, каким количеством крови полита эта земля, вот именно эта самая земля, что сейчас у нас под ногами! Мне даже страшно заглядываться на траву и цветы, потому что я вижу, как они прорастают из человеческого праха, рассыпанного здесь повсеместно… А сколько боли и отчаянья вместило в себя это пространство, каждая его пядь, каждый объём воздуха, окружающий нас! И выходит - всё напрасно? Всё зря?
— Выходит, что да,— снова согласилась Мария, остановившись и силою надломив подвернувшуюся под руку ветку.
Алексей предпочёл не отвечать. Он выбрал на пригорке место посуше, сел на землю и закурил.
— Я всё-таки думаю,— спустя некоторое время продолжил он,— что я был прав, когда однажды говорил, что все наши беды происходят оттого, что мы не верим в свои силы и живём по программе, придуманной за нас. Имея такую землю и всё необходимое для жизни самостоятельной и прекрасной, мы веками пребываем в зависимости от посторонних и преклоняемся перед их жалкими фетишами. Но самое парадоксальное состоит в том, что то дело, которым мы занимаемся сейчас - оно нисколько не сокращает этой роковой зависимости! Если, в конце концов, мы добудем эти царские векселя и сможем с их помощью развернуть мировые банки в сторону нашей страны - мы лишь усилим эту нашу зависимость и несамостоятельность. Немного облегчим путь для тех, кто собирается отсюда бежать.