Вскоре меня посадили в немецкую легковую автомашину и отвезли… в мою прежнюю гостиницу! Правда, вместо доброго старого номера меня впихнули в глухую кладовку с крошечным верхним светом под потолком. Здесь меня продержали два дня, причём первый день я просидел не только без еды, но и без воды, а на все мои попытки привлечь к себе внимание поставленный стеречь меня немец грозился меня застрелить.
На второй день мне принесли вонючую клейкую кашу и дали воды, вскоре после чего препроводили в гостиничный буфет для допроса. Допрос вёл немолодой военный в чине майора. Я повторил, что являюсь сотрудником советского Наркомата финансов, находился в Орле в служебной командировке и намеренно не стал возвращаться, чтобы оказаться в зоне германской оккупации.
На вопрос майора, почему я решил так поступить, я ответил, что являюсь племянником крупного дореволюционного финансиста, имевшего дела в Европе, и другого способа попасть в Европу у меня не оказывается.
Никаких иных подробностей я решил немцам пока не сообщать - пусть думают, что они “освободили” потомка русского капиталиста, который сбегает от ужасов власти большевиков. Всё остальное - моё частное дело, и немцам нечего в него лезть.
Майор поинтересовался, “хочу ли я уехать в Рейх”, на что я ответил, что готов буду это сделать после того, как побываю в Москве, где у меня остались важные документы.
— Вы хотите вернуться в Москву с германской армией?— уточнил майор.
— А у меня, по-вашему, есть другой способ?— ответил я пусть грубовато, но вполне естественно для человека, оказавшегося между двух огней.
Однако немец усомнился в возможности для меня добраться до Москвы с вермахтом:
— Мы подозреваем, что вы можете являться не тем, за кого себя выдаёте. Вы находитесь в призывном возрасте и можете быть русским диверсантом. Почему Сталин не мобилизовал вас в свою армию?
Считать меня диверсантом - это было уж слишком! Услышав такое, я сорвался окончательно:
— Потому что месяц назад я разговаривал лично со Сталиным точно так же, как сейчас разговариваю с вами сейчас! И ненадлежащее обращение со мной может оказаться для вас небезопасным, господин майор. Тем более что у меня - туберкулёз.
Немец ничего не ответил и ушёл, вернувшись вскоре с врачом. Врач осмотрел меня, прослушал и вроде бы подтвердил моё хроническое нездоровье. Тогда я поинтересовался у майора, каковы мои ближайшие перспективы.
Поскольку “допрос” уже считался оконченным, немец неожиданно проявил доброжелательность:
— Я думаю, что поступит решение отправить вас в Рейх, где вы пройдёте фильтрацию. Если вы действительно тот, за кого себя выдаёте, вам будет предложена служба в наших рядах. Возможно, что вас определят в разведывательную школу.
— Отправка в Рейх состоится немедленно?
— Нет, сначала я должен буду доложить о вас своему руководству и услышать его мнение. Кроме того, отправка на запад пока затруднена боевыми действиями под Брянском. Кстати, наши доблестные войска недавно заняли Брянск, взяв в плен целую армию. Примите поздравления!
Я выразил надежду, что германские войска отнесутся к пленённым с гуманизмом, поскольку Германия, на мой взгляд, не должна воевать с народом России. Майор собрался было возразить, но решив, видимо, со мною больше не связываться, в целом с этим доводом согласился. Я же вознамерился по полной воспользоваться его доброжелательностью и обратился с просьбой переселить меня из пыльной кладовки, где трудно дышать, в более приличное место.
На вопрос майора, что именно я понимаю под “приличным местом”, я назвал свой 23-й номер. К моему несказанному удивлению эта дерзкая просьба была удовлетворена: меня отвели в полюбившуюся мне комнату, предварительно переселив оттуда лёгкораненого в руку унтер-офицера по имени Ганс.
Так я вновь оказался в человеческих условиях. Формально я продолжаю оставаться под охраной, однако могу спокойно перемещаться внутри здания гостиницы. Немцы, находящиеся здесь на постое, относятся ко мне нормально. В душе снова есть горячая вода, мне удалось вымыться и постирать вещи. Ближе к вечеру в буфет привезли горячий гуляш, немцы пригласили меня поужинать и даже налили нашей советской водки, оставшейся в здешних закромах. Похоже, с едой в ближайшие дни всё будет в порядке, поскольку на железнодорожной станции оказались неотправленными несколько эшелонов с продовольствием. Местные несколько дней подряд курочили вагоны, но затем немцы взяли станцию под охрану и теперь уверяют, что продуктов там хватит на целый год.