Инга убрала карабин в удобный, пошитый ею же чехол из змеиных шкур. Батя чехлом не пользовался, предпочитал носить так. Инга же старалась обращаться с оружием не в пример трепетнее - к тому же, это память, носившая самое большое количество прикосновений отца. Это чувствовалось даже через тонкую кожу чехла, стоило только закрыть глаза и углубиться в себя. Под ладонями, на которых ещё лежал чехол с оружием, отчётливо затеплилось глубинным живым теплом человеческого тела.
- Будешь моим талисманом, - сказала Инга, откладывая его в сторону.
На такой выход, конечно, стоило и одеться соответствующе.
Но едва Инга потянулась к ларю с одеждой, как что-то внутри заставило напрячься и прислушаться к окружающему миру. Карабин в одно мгновение сбросил кожу, клацнул рычаг, взводя курок. Что за привычка входить в дом по-воровски?
Лисёнок замер на пороге комнаты каменным истуканом, напрягшись всем телом. Выдержки не занимать. Инга не опускала ствол, разглядывая "конвоира" - выглядит, конечно, покрепче Лютого, хотя ростом и не выше Инги. И впрямь Лисёнок, если доживёт до более зрелого возраста, станет Лисом - все данные есть. А пока что - остроносый, узколицый мальчишка с дерзким зеленоглазым взглядом, ещё не наигравшийся в войнушку, не осознающий во всей полноте, что каждая перестрелка может кончиться тем, что его привезут домой и уложат спелёнатым к ногам отца с матерью, а потом и на погребальный костёр. Надо же, хмыкнула Инга про себя, разница в возрасте всего два года, а в мировосприятии - целых два десятка лет. Наверное, сказалась жизнь с отцом-наёмником, не склонным ностальгировать на тему романтики войны. Инга полагала, что вобрала в себя большую часть того, что хотел донести до неё отец - что мирная, спокойная жизнь в собственном доме и есть то, к чему стоит стремиться. Мир, покой, хорошая семья. Лисёнок пока далёк от этого понимания.
- Ну, какие твои действия? - спросила Инга спокойно. Лисёнок, поняв, что убивать его прямо здесь и сейчас не будут, немного расслабился.
- Резко прыгну в сторону, - сказал он с кривоватой усмешкой.
- Ты стоишь в дверном проёме, тебе надо чуть сместиться назад, чтобы прыгнуть в сторону, - отпарировала Инга. - Лишнее мгновение, чтобы отстрелить тебе голову. Ладно, - она убрала карабин. - Тебе-то чего? Лютый уже всё рассказал... братец мой названный. Или тебе есть, что добавить?
- Готова? - спросил он.
- Что, прям сразу? - откровенно опешила она.
- Командир говорит, что ждать нечего.
Круто в оборот берут.
- Ладно, - Инга сунула карабин в чехол. - Переодеться-то дашь? А то негоже на Озёра идти в домашнем.
- Мы не на Озёра, - хмыкнул Лисёнок. - Лютый велел машину подготовить, поедем в Горинск, на ярмарку.
- На кой? - искренне удивилась Инга.
- Я уж таких вопросов задавать ему не стал, - Лисёнок развёл руками. - Стратегия - дело командира. Моё дело - стрелять и не мазать.
Мальчишка мальчишкой, но с субординацией, смотри-ка, полное согласие. Ну, у Лютого не забалуешь, не задерживаются у него тугодумы, медлительные и строптивые.
- Надеюсь, на Озёрах не промажешь, - Инга вздохнула, поднимаясь. - Если прижмёт.
- Не промажу, - недобро усмехнулся Лисёнок. - Что Лютому передать?
- Буду минут через пять, - отозвалась Инга. - Но ствол всё равно возьму, пусть не обижается.
- Само собой...
Глава 2.
Ехать пришлось всё же в повседневной одёжке - простые серо-пятнистые штаны и рубашка из холстины. Лютый настоял, наставительно воздев палец к небу и заявив, что лишняя приметность Инги в охотничьем облачении не нужна. Равно как и оружие. Там могут быть лишние глаза и уши, Векшуня. Тесак и кинжал возьми, деньги, если хочешь, тоже, а мы тебя, сокровище наше рыжее, обязательно защитим.
Инга поверила с некоторым трудом - не очень уютно вдруг оказалось ехать с четырьмя крепкими мужиками в Лешаке. Обшитая листами металла и оттого похожая на грубую железную коробку на колёсах, ощетинившаяся разнокалиберными пулеметными стволами, махина легко бы подошла для безнаказанного надругательства в закрытом пространстве. Однако и сам Лютый, и его боевики держались очень дружелюбно - здоровяк Капрал, заместитель Лютого, квадратный, мускулистый, излучающий бычью мощь, его почти что близнец Дракон, сидевший за рулём, и Лисёнок, смотревшийся на фоне своих собратьев по оружию совсем несерьёзно. Однако теперь, невольно присмотревшись к окружению, Инга заметила, что воспринимают Лисёнка в этой команде отнюдь не как сопливого щенка - хотя и Дракону, и Капралу, и Лютому он в сыновья годился по возрасту. Поразительно, как много открывается, стоит лишь приглядеться как следует. Сейчас присматриваться стоило особенно внимательно - потому как теперь с этими людьми предстояло работать достаточно близко. Наверняка и они к ней присматривались. И наверняка не только как к девушке - дежурно-самцовый интерес Инга не могла разглядеть только в тарантуловых глазах Лютого, в которых, как правило, ничего разглядеть было нельзя.
- Лютый, ты как Векшуню-то завербовал? - спросил Дракон, басом перекрывая гул движка.
- Обаянием, конечно же, дружище, - крикнул Лютый. - И никак иначе. Обаянием, давлением на тонкие струны девичьей души, страдающей оттого, как много ребят окружной армии гибнет в нашей крысиной грызне.
- А деньги-то хоть отдал?
- Что ты сразу так... грубо и приземлённо? - укорил его Лютый, развернувшись к ним в отсек с командирского места. - О деньгах речь зашла потом, одними высокими чувствами и воинской доблестью сыт не будешь. Верно ведь, Векшуня?
Инга не сдержала усмешки, кивнула. Лютый вдруг улыбнулся одной из своих страшных улыбок:
- Андрюха отказал в помощи?
Инга чуть сощурилась, по-прежнему растягивая губы, чувствуя, как закаменело лицо.
- Да я просто так спрашиваю, ясно же, что не на свиданье к нему бегала, - махнул рукой Лютый.
- А вдруг на свиданье?
- Слишком грубое совпадение. Значит, отказал? - Лютый смотрел, не мигая.
- Да, - вздохнула Инга.
- Жалко, он бы нам пригодился.
- Он тебя побаивается, - сказала Инга.
- Кто? Он? Меня? - если Лютый и играл удивление, то очень натурально и искренне. - Андрюшка? Капрал, ты слышал?
- Ну, а вдруг?
- Он меня не любит, - засмеялся Лютый, от смеха его правая щека мелко задёргалась, утягивая за собой уголок рта. - Очень сильно не любит. Настолько, что нам в лесу лучше не встречаться.
- А за что?
- Оленя-подранка у него увёл, - ухмыльнулся Лютый. - Красивого оленя. Вот он и в обиде.
- Не подумала бы, что он такой злопамятный, - вздохнула Инга.
- Очень, - серьёзно кивнул Лютый. - Злопамятный и страшный. Всегда один ходит - и плевать хотел и на горинцев, и на Кривина.
- А может, он из...? - больше из мстительности предположила Инга, многозначительно умолчав.
- Не, - неожиданно сказал Лисёнок. - Не из этих. Просто очень хороший охотник. А такие любят одиночество - чтоб никто не просёк, где у них самые охотные места.
- Да все знают, где он любит охотиться, - отмахнулся Капрал. - В Чёртовы Сопки ходит.
- Прямо под носом у Кривина... - задумчиво произнесла Инга.
- Он не вражеский лазутчик, Векшуня, честно тебе скажу, при всей нашей с ним взаимной любви, ни в чём таком обвинить не могу, - поспешил заверить Ингу Лютый. - И тому доказательство - он живет с нами в одном посёлке, многое видит - но мы ни разу не попадали в засады Кривинских бойцов. И к тому же он несколько раз сообщал интересные вещи о том, что творится в Сопках. Когда случалось проходить мимо Кривина. Ну, там, что какая-то их группка выдвинулась в сторону Горинского округа - столько-то человек, столько-то автоматов, винтовок.
- Ты ему за это не доплачивал? - осведомилась Инга, удивившись про себя такому альтруизму Араксина. Ага, батя как-то поведал, что такое альтруизм, она знала.
- Он отказался, а я не настаивал, - сказал Лютый. - Как говорится, была бы честь предложена... И я у него тоже спросил, зачем он мне рассказывает. Сказал, что чем быстрее победит какая-то из сторон, тем быстрее воцарится мир, и тем проще будет жить мирным людям вроде него.