Высокий потолок поддерживали колонны. В конце зала вместо плоского потолка был устроен купол, в котором полудрагоценными камнями были выложены созвездия. Сложная система зеркал позволяла звездам сверкать днем и ночью. Сам зал завершался полукруглой вогнутой стеной, на которой расцветала радуга – семь цветов с оттенками и полутонами, переходящими друг в друга. Символ Небесной Семьи. Перед радугой под куполом на постаментах были установлены статуи богов искусно выточенные из белого с розоватым оттенком мрамора.
В глубине выше всех восседали супруги Готор – бог-Творец и Тинея – богиня-Мать. Остальная Семья разместилась перед ними на постаментах пониже. По центру стояла Лия-Судьба, девушка с развевающимися волосами, в легком платьице, едва прикрывающем колени, босая. Казалась, она сейчас шагнет со своего пьедестала. На ее поясе из витого шнура висела маленькая чернильница. В одной руке Лия держала полу развернутый свиток, а другой что-то писала. Это был канонический облик Лии.
Сколько раз чересчур деятельные жрецы пытались его изменить, то приделывая ей крылья, то обряжая в крылатые сандалии. Как же ей-де успеть за каждым: то новое в Книгу Судеб вписать, то старое зачеркнуть. Ничего из этого не прижилось, как не прижилась и многорукость у ее мужа Сарвена – Мастера Мастеров, отца всех ремесел. Но изображали его по-разному: то за верстаком, то с различным набором инструментов, даже с веслом в руках. Но как бы его не изображали, справа от него на подставке всегда стоял меч в ножнах.
В этом храме Сарвен сидел на табурете, задумавшись с чертежными инструментами в руках. Слева от него сидел в кресле Диур. Взгляд Диура - бога знаний и магии был устремлен в неведомое. С подлокотника его кресла свисала перевернутая книга, на обложке которой была выбита надпись: «Законы Бытия». Очень многим хотелось бы заглянуть в текст этой книги.
Справа от Лии разместились Миор и Олана. Бог плодородия был единственным в пантеоне, кого часто изображали в звериной форме. На низком подиуме стоял мощный бык с могучими рогами. Стоял он боком к залу, и казалось, принюхивался к Судьбе. На его спине, лицом к залу сидела прекрасная Олана – богиня Любви. Одета она была в платье длиннее, чем у Лии, доходящее до середины икры и в легкие сандалии на ногах. Волосы сплетены в косу, перекинутую на грудь (очень соблазнительную грудь), на лице сияет обворожительная улыбка.
Перед этой композицией обрамляя ее, но так чтобы не мешать доступу к скульптурам, был установлен жертвенник – мраморный желоб для подношений, на невысоких точеных ножках-подставках. Справа и слева от Небесной Семьи стояли две кафедры, с которых жрецы читали проповеди и наставления.
Едва войдя в храм, Ястреб почувствовал, что Метта жива, и не стал особо торопиться. Сначала поклонился Небожителям и поблагодарил их за сохранение жизни ученицы. «Есть ли боги, нет ли богов, а благодарность им лишней не будет и от тебя не убудет», - внушали ему наставники в детстве. Потом он подошел к Диуру и долго извинялся за свои намерения принести Метту в жертву, когда она еще не была его ученицей и за легкомысленное отношение к ее обучению. Да, он не знает, как учить ее магии. Он вообще обучать не умеет! Но раз взялся… Обещал все исправить и достойно принять наказание от Диура.
Потом подхватил девушку на руки и пошел на выход. Уже подходя к двери, Ястреб услышал донесшееся сзади тихое женское хихиканье. И кто это может быть? Лия или Олана? Не Тинея же! Оглядываться не стал. Боги не любят, когда за ними подглядывают. Это прерогатива богов следить за людьми. А может ему просто послышалось?
Глава 4.1.
Глава 4.1.
Герцог и маркиза встретились в гостиной домика на крыше. Элора выходила из спальни Метты, а Ястреб только вошел.
- Ваша светлость, Метталин еще не пришла в себя…
Прошло два дня после возвращения из Кырыма в Ястребиный замок. Маркиза немного успокоилась, но по-прежнему переживала из-за случившегося. Ястреб жестом предложил ей сесть и устроился в соседнем кресле.
- Я виновата, что спровоцировала эту поездку…
- Ни в чем вы не виноваты, Элора, - обычно Ястреб называл всех «на ты», но вот обращаться так к маркизе ему почему-то не хотелось, не подходило к ней такое обращение. - Не обременяйте свою совесть. Никто не виноват.