- Ваша светлость, граф Зенерон, барон Курнишь и барон Бауран, почтительнейше просят принять их.
- Пожаловали? Очень хорошо. Можешь идти, ученик.
Ринкар прихватил кошель и направился к двери.
- Приму их в титульном кабинете. Сейчас буду. Отвратительно! Я не тебе, ступай, – отпустил он замершего слугу. – Это не невидимость, а дырявый плащ! В поездке отработай третий слой конструкта. Иначе ты у меня одну кашу на воде есть будешь. И купи себе в столице приличную одежду. Не позорь Учителя! Всё. Выметайся.
Титульный кабинет не менялся со времен родоначальника династии. На стене напротив входа, в простенке между двумя узкими стрельчатыми окнами, утопленными в глубокие ниши, в массивной раме цвета старого золота висел портрет первого герцога Сарфен, которого Девять Магов знали под именем Кхем. Из черно-фиолетового фона полотна проступала ростовая фигура мужчины в багрово-красной броне с непокрытой головой. Резкие черты лица и глаза, следившие за всеми входившими в кабинет, вызывали невольный трепет у посетителей.
Перед портретом, на некотором удалении от него, стоял стол темного дерева с массивной столешницей из кроваво-красного стекла. В длину он почти перегораживал комнату. За столом, по его центру, располагалось единственное кресло, на высокой прямой спинке которого рубинами был инкрустирован какой-то сложный символ.
Вдоль стен стояли высокие темные шкафы с дверцами из пластин горного хрусталя, забранные в переплеты из красного стекла. На полках и подставках в шкафах располагались трофеи Кхема: костяные ножи и другое примитивное оружие, доставшееся ему от дикарей, мечи и кинжалы с драгоценной отделкой, принадлежавшие знатным рыцарям исчезнувших с карты Ливерии королевств, головы чудищ и самых ненавистных врагов Кхема, детали каких-то непонятных устройств.
Магические люстры подсвечивали дверцы шкафов так, что все находившееся в них, казалось таинственным и загадочным. Между шкафами были расставлены стулья с сидениями, обитыми кожей (некоторое посетители всерьез уверяли, что она человеческая) и прямыми спинками с инкрустацией. Над стульями висели штандарты уничтоженных Кхемом родов.
Герцог Бриан Сарфен разместился за столом и позволил слуге пригласить вассалов.
- Граф Зенерон, барон Курнишь и барон Бауран, - объявил слуга.
Просители, войдя, дружно поклонились и поприветствовали герцога, стараясь при этом не озираться по сторонам. Атмосфера кабинета подавляла.
- Ваша светлость, наши сыновья, - почтительно заговорил старший среди них граф Зенерон, - совершили большую ошибку…
- Они преступники, - перебил его герцог. – Осуждены и понесут заслуженное наказание.
- За что же их наказывать, ваша светлость? – влез Бауран, на которого атмосфера кабинета не произвела особого впечатления. - Они и пальцем до вашей ученицы не дотронулись, - слово «ученица» барон произнес я явным пренебрежением в голосе.
- Если бы дотронулись, - уничижительно посмотрел на него Ястреб, - от них бы пепла не осталось.
- Если здраво рассудить, - не унимался Бауран (сынок, явно в него пошел), – вы своей мистификацией с храмом, сами спровоцировали покушение на эту девицу. И знайте, я буду жаловаться!
- Королю? Это он мне преступников на суд прислал. А может на короля? – с издевкой спросил Магистр. – Вот только интересно, кому?
- Я этого так не оставлю!
Герцог хлопнул по амулету. В комнату вошли двое гвардейцев.
- Баурана в темницу.
Барон стоял, моргая глазами не способный ни пошевелиться, ни заговорить. Выяснив, что хотел, Магистр его обездвижил и речи лишил. Гвардейцы подхватили тушку барона и вынесли из комнаты.
- Кажется, в моем домене появилось свободное владение, - раздумчиво проговорил герцог. - Но с этим я разберусь позже. Вы знаете, к чему моя ученица приговорила ваших сыновей?
- Нет, ваша светлость, - ответили оба оставшихся.
- К уборке в десяти храмах. Каждого.