Вслед за его рукой с головы Метты сползла прядь волос. Ястреб отдернул руку. Глаза Метты закрылись, из-под ресниц покатились слезы. Магистр развернулся и быстро направился прочь. Маркиза увидела, как он уходит, а потом исчезает, и побежала в беседку. Метта уже рыдала в голос, обирая осыпающиеся волосы. Элора глубоко вздохнула и усилием воли взяла себя в руки. Подхватила корзинку, в которую Метта обычно складывала опавшие лепестки роз и подошла к девушке.
- Все хорошо, - сказала она ровным спокойным голосом. - Сейчас я тебе помогу.
- У меня больше нет волос, - всхлипывая, проговорила Метта. - Что теперь со мной будет? Все у кого нет волос – рабы.
- Глупости! – возмущенно отозвалась маркиза, устраиваясь рядом с ней в плетеном кресле. – Кто только выдумал эту чушь?! В Сокрете нет рабства. Ты ученица Магистра. Живешь в его замке. Здесь ты в полной безопасности, Метта. Никто не посмеет тебе даже слово сказать. А волосы у тебя были плохие. Теперь вырастут новые. Давай помечтаем. Какой бы ты хотела стать? – Маркиза помнила, что Метта не видит себя и решила, чтобы поддержать измученную болезнью девушку внушить ей, что по выздоровлении она станет красавицей, а там можно будет что-нибудь и придумать, она постарается. Косметика тоже может творить чудеса.
- Я не знаю, - Метта еще всхлипывал, но слезы течь перестали.
Маркиза промокнула платочком ее глаза. На ткани остались ресницы. Элоре было жутко видеть девушку без ресниц и волос, но она знала, как важно для больных чувствовать спокойствие и уверенность близких. Уверенность, что все закончится хорошо. Поплакать и попереживать она и потом сможет. Сейчас не о себе думать надо.
- Давай я тебе расскажу, какой ты станешь, когда поправишься, - маркиза взяла в руки тонкие пальчики Метты и стала их гладить, чтобы та почувствовала ее заботу. - Кожа у тебя будет белой… Нет, чуть-чуть смуглой, чтобы загар лучше ложился. Ты ведь любишь море? Любишь загорать? – Метта похлопала веками соглашаясь. – Вот. Кожа станет ровная чуть смугловатая с легким румянцем. Глаза синие как твое любимое море, - сама маркиза никогда не бывала на море, но в воображении всегда видела его ярко-синим, как весеннее небо. – Ресницы длинные черные. Брови, - маркиза провела платочком по бровям, убирая отмершие волоски, - красивой изогнутой формы, тоже черные. Губы… Знаешь многим девушкам нравятся полные яркие губки. Мне кажется, губы у тебя и так красивые. Средней полноты и хорошей формы. Нужно только немного добавить им цвета, розового с перламутровым оттенком. Волосы тебе подойдут золотистые, - маркиза представила, какой бы она хотела видеть Метту и ей понравилось. – Да с золотистыми волосами ты станешь настоящей красавицей. Хочешь золотистые волосы?
Метта кивнула, огорчать Элору ей не хотелось. Маркиза все так описала, что Метте и самой захотелось выглядеть именно так. Вот только цвет волос… Так получилось, что ее зрение по странному капризу показало ей волосы Амры – пышную каштановую гриву. Вот о таких волосах она тайно мечтала. Но золотистые ведь тоже красиво. Наверное.
Глава 11.2.
Глава 11.2.
Ястреб пришел в себя в храме, сидя на жертвеннике перед статуей Диура. Он смутно помнил, как перенесся в городской особняк. Решил пройтись и вот оказался здесь. В нем еще клокотал гнев на тех, кто стал причиной состояния Метты, но убить выживших некромантов, значит избавить их от мучений, которые он им обеспечил. Ну, уж нет! Пусть мучаются твари. Разрушить Вельзу или хотя бы резиденцию Миримы, он тоже не мог. Дал слово Метте. Маги как никто знают, что слово нарушать нельзя. Зачем он пришел в храм? Может, хотел договориться с Диуром? Магистр почувствовал рядом с собой чье-то присутствие и повернул голову. Справа от него, также на жертвеннике сидел жрец.